Светлана сглотнула. Она точно знала, что приготовление шеф-повара Карины Лебедевой было безупречным. Внутренняя температура этого вагю была бы точно такой, как просил Евгений. Но официант никогда не спорит перед гостем.
— Мне жаль это слышать, сэр, — сказала она, сохраняя ровный голос. — Я могу забрать его на кухню и доготовить по вашему вкусу.
Он издал безрадостный смех, достаточно громкий, чтобы привлечь внимание нескольких соседних столиков.
— Доготовить? Я не должен повторять. Это место считается первоклассным. Вы должны уметь правильно подавать стейк.
Светлана вдохнула и выдохнула ровно. Она напомнила себе о маленькой Кате дома, о квартплате, которую нужно платить, о чаевых, на которые она рассчитывала.
— Понимаю, — тихо сказала она. — Позвольте мне немедленно это исправить.
— Я не хочу оправданий, — огрызнулся Евгений. — Я хочу решения, и немедленно. И заодно принесите еще одну бутылку этого рислинга, и поторопитесь.
Артём Вельш бросил на Светлану извиняющийся взгляд, но ничего не сказал. Напряжение в зале сгустилось. Посетители поблизости неловко заёрзали, не зная, продолжать ли наблюдать или притвориться, что ничего не заметили.
Светлана почувствовала, как её щеки вспыхнули, но сохранила осанку.
— Да, сэр, — сказала она, поднимая тарелку и поворачиваясь, чтобы уйти.
И только тогда миллиардер повысил голос, обращаясь ко всему ресторану:
— Для такого места испортить простой стейк — это смешно. Вы представляете, сколько денег тратится, чтобы поесть здесь? Казалось бы, они наймут компетентный персонал.
Тишина воцарилась среди посетителей, когда вспышка Евгения отозвалась эхом от элегантно обшитых панелями стен. Послышались шепотки. Артём положил руку на плечо Евгения, пытаясь его успокоить, но тот отмахнулся.
Уши Светланы горели. Одно дело — получить выговор втихую, и совсем другое — быть публично униженной. Её самообладание на мгновение дрогнуло, на лице мелькнула боль. Однако годы трудностей научили её сохранять спокойствие под провокацией.
Она исчезла на кухне, попросила шеф-повара Карину Лебедеву приготовить стейк чуть дольше и взяла еще одну бутылку рислинга. Шеф-повар была в ярости от обвинений Евгения в сырости и задавалась вопросом, понимает ли этот человек, что значит слегка обжаренное мясо. Тем не менее, их руки были связаны.
Клиент всегда прав, особенно миллиардер, способный создавать или разрушать репутации. Светлана вернулась с обновленным вагю и новой бутылкой, осторожно показав её Евгению для одобрения. Он не проявил ни малейшей любезности, лишь поднял бокал для доливки, пока она наливала.
Линии напряжения прорезали его лоб, и голос его сочился презрением. Она поставила стейк перед ним.
— Надеюсь, это вас удовлетворит, — сказала она, сдерживая резкость в голосе.
Он посмотрел на неё с недовольством, но разрезал мясо. Он откусил кусок, затем коротко кивнул и наконец пробормотал:
