Андрей максимально корректно, сохраняя ледяное спокойствие разведчика, пытался доходчиво объяснить им реальную географическую ситуацию, но их одурманенный дешевым пойлом пьяный разум совершенно не воспринимал никаких логических доводов, слепо жаждая лишь полного подчинения и садистской возможности безнаказанно унизить человека, который физически не мог им ответить грубой силой.
Когда гордый ветеран, полностью сохранивший свое непоколебимое внутреннее достоинство несмотря ни на что, сделал им строгое, почти командирское замечание, жестко напомнив об элементарном уважении к чужому дому и возрасту, это только еще больше, словно бензин в костер, разозлило неадекватных хулиганов.
Один из них, огромный, обрюзгший детина с криминальной татуировкой на толстой шее, с невероятного размаха жестоко и подло толкнул хрупкую инвалидную коляску, и бывший элитный боец спецназа, мгновенно потеряв точку равновесия, абсолютно беспомощно рухнул на холодную, насквозь пропитанную ледяным осенним дождем и грязью землю своего собственного двора.
Опьяненные своей жалкой, дешевой властью над физически беззащитным человеком, разъяренные нападавшие начали безжалостно, методично наносить тяжелые, дробящие удары подкованными рабочими ботинками по лежащему на мокрой земле телу, совершенно не обращая внимания на его слабые попытки хоть как-то закрыть пробитую голову дрожащими руками.
Острая, невыносимая, пронзающая все нервные окончания боль ослепительной молнией пронзила и без того искалеченное на фронте тело, заставляя Андрея рефлекторно стиснуть зубы до громкого скрежета, но во сто крат больнее и невыносимее ему было от страшного осознания собственной физической беспомощности и чудовищного, незаслуженного унижения на родной земле.
Ворвавшись в открытый настежь дом и буквально перевернув там абсолютно все вверх дном в лихорадочных поисках припрятанных денег или крепкого алкоголя, обезумевшие злоумышленники, так и не найдя для себя ничего по-настоящему ценного, вернулись в темный двор и стали открыто, в лицо угрожать ветерану скорой и предельно жестокой расправой.
В этот самый критический, переломный момент, когда в их мутных, налитых кровью глазах заплясал совершенно безумный огонь вседозволенности, а в грязных руках одного из них зловеще блеснула тяжелая металлическая монтировка, Андрей кристально ясно, холодно понял — нужно действовать немедленно, иначе эти обезумевшие животные его просто убьют.
И тогда, собрав в свои прокуренные легкие как можно больше влажного, холодного ночного воздуха и невероятным усилием воли превозмогая пульсирующую, сводящую с ума боль в разбитых, окровавленных губах, он начал очень громко, невероятно чисто и пронзительно свистеть.
Та самая, почти магическая древняя, сложная мелодия полесских знахарей, которой когда-то в глубоком детстве научил его покойный прадед, чистым, мощным и вибрирующим потоком полилась в сырой, темный вечерний воздух, легко перекрывая монотонный шум дождя и громкий гул работающего на холостых оборотах дизельного двигателя грузовика.
Услышав эти странные, переливающиеся на разные лады звуки, пьяные мужчины сначала крайне удивленно, с непониманием переглянулись между собой, а затем громко, истерично и издевательски расхохотались на весь двор, твердо решив, что их избитая жертва от пережитого страха и боли окончательно и бесповоротно потеряла свой рассудок.
Они, перебивая друг друга, начали отпускать грязные, сальные шутки по поводу того, что этот полоумный инвалид пытается своими песенками вызвать древние духи леса или призывает на помощь марсиан, совершенно не подозревая о том, что их собственное время уже начало свой стремительный, неотвратимый обратный отсчет.
Но их предельно грубый, хриплый и надменный смех мгновенно оборвался и навсегда застрял сухим комом в горле, когда из непроглядной, черной темноты ближайших мокрых кустов совершенно бесшумно, словно материализовавшийся из ночного кошмара призрак мщения, появилась огромная, невероятно мускулистая кошачья тень.
Смертельно разъяренная рысь, безошибочно почувствовавшая прямую угрозу жизни своего обожаемого человека за сотни метров благодаря своему феноменальному слуху, атаковала нападавших настолько молниеносно, беспощадно и свирепо, что человеческий глаз едва мог уловить ее смазанные, идеальные в своем броске аэродинамические очертания.
Тот самый первый нападавший, невероятно самоуверенный здоровяк с занесенной для смертельного удара монтировкой, даже не успел толком осознать, что именно произошло в эту долю секунды, и лишь издал булькающий, сдавленный хрип, когда на его широкие плечи всей своей невероятной массой обрушилась тяжесть разъяренного, дикого зверя. ..
