Корни сосны оплетали находку, как пальцы, сжатые в кулак. Толстые, жилистые. Они вросли в металл, обхватывая его, удерживая так, будто дерево само стало замком. Алексей аккуратно перерезал корень, затем второй. Каждый поддавался с трудом, словно сопротивлялся не только ножу, но и самому факту вмешательства.
Земля вокруг была неестественно утрамбована. Он копнул глубже и сразу понял: здесь копали раньше. Почва была уложена слоями, перемешанная с мелкими камнями, а не хаотичная, как бывает в дикой тайге. Кто-то работал здесь руками, не торопясь, с намерением.
Постепенно перед ним открылся контур предмета. Это был стальной ящик. Большой, прямоугольный, тяжелый даже на вид. Его поверхность была покрыта ржавчиной, смолой и грязью, сплавившимися в одну корку. Края сглажены временем, но форма оставалась четкой, промышленной.
Это не была самодельная коробка. Ее изготавливали, чтобы она служила долго. Алексей откинулся назад, выпрямляясь. Сердце билось ровно, но тяжело. Он ощущал вес момента не как страх, а как ответственность. Все, что он находил до этого, вело к этому ящику. Пули и цепи были не целью, они были частью процесса.
К нему подошел Сергей Платонов. Начальник смены выглядел бледнее, чем обычно. Его узкое лицо осунулось, губы были сжаты в тонкую линию. Он не стал подходить слишком близко, остановился в нескольких шагах, будто боялся пересечь невидимую границу.
— Это… серьезно, — произнес он наконец. — Такое надо сразу докладывать.
Алексей кивнул. Он знал это и без напоминаний. Но он также знал другое. Доклады означали протоколы. Протоколы означали формулировки. А формулировки часто стирали смысл. Он снова посмотрел на ящик. Корни удерживали его так плотно, словно дерево само решило спрятать содержимое глубже, чем могла бы любая яма.
Алексей очистил переднюю часть и увидел детали: петли, старые, массивные, покрытые коррозией. Замок. Простой, механический, без следов проводки или устройств. Это был не тайник-ловушка, это было хранилище.
— Ты уверен, что хочешь это делать? — тихо спросил Сергей. В его голосе не было приказа, только усталость человека, который слишком много видел и слишком часто предпочитал не знать.
Алексей не ответил сразу. Перед его глазами снова возник образ полости в дереве, деформированных годичных колец, цепи, вросшей в древесину. Он вспомнил взгляд Михаила Круглова, не удивленный, а смирившийся. Вспомнил истории о пропавших людях, которых никто никогда не искал по-настоящему.
— Если оставить, — сказал он наконец, — лес закроет это снова, и тогда уже точно никто не узнает.
Сергей отвел взгляд.
— Делай как знаешь, — сказал он после паузы. — Я не видел.
Это было все, что он мог предложить.
Алексей опустился к ящику. Он очистил замок от грязи, проверил его ножом, затем отверткой. Металл сопротивлялся, но не агрессивно. В нем не было угрозы, только возраст и забвение. Он действовал медленно, чувствуя, как момент сжимается вокруг него. Это была точка, после которой пути назад не существовало. Открытый ящик нельзя было закрыть так, чтобы мир остался прежним…
