Это были не одиночные выстрелы. Это была серия. Алексей начал считать, сам не замечая этого. Четыре, пять, шесть. Он выпрямился, чувствуя, как напряжение медленно поднимается от живота к груди. Это уже нельзя было списать на случайность.
Ни один охотник не стреляет столько раз в одно и то же место. Ни один стрелок не попадает так глубоко, снова и снова. Шаги за спиной заставили его обернуться.
Подошли двое из бригады, затем еще один. Любопытство притянуло их к необычно долго лежащему дереву. Илья смотрел широко раскрытыми глазами, явно не зная, радоваться находке или бояться ее.
— Это пули? — тихо спросил он.
Алексей кивнул, не поднимая взгляда.
— Старые, — добавил он. — Очень.
К группе подошел Михаил Круглов, самый старший лесоруб в бригаде. Ему было далеко за шестьдесят. Низкий, плотный, с седой бородой, жесткой, как проволока. Его лицо всегда казалось высеченным из коры, морщины глубокие, взгляд тяжелый. Михаил почти не говорил на работе, предпочитая наблюдать.
В молодости он пережил серьезную травму в тайге, тогда погиб его напарник, и с тех пор Михаил избегал лишних слов. Он присел рядом со срезом и долго молчал. Пальцы его медленно прошли по годичным кольцам деформированной древесины и краю полости.
Он увидел пули, но не задал ни одного вопроса. Его взгляд задержался на чем-то глубже, чем металл. Затем он поднялся.
— Не ваше дело, — произнес он негромко. — И не наше.
Он развернулся и ушел, не оглядываясь. Этот уход был красноречивее любого объяснения.
Алексей снова опустился к стволу. Теперь он работал осторожнее, не как лесоруб, а как человек, вскрывающий чужую историю. Он снял еще слой древесины, следуя за полостью, углубляясь вниз по стволу.
И тогда появилось нечто иное. Не пуля. Металлический фрагмент был вытянутым, изогнутым, покрытым толстым слоем ржавчины. Алексей очистил его от древесной крошки и понял, что держит в руках часть цепи, звено. Сплющенное, сросшееся с волокнами дерева, оно словно стало его частью. Цепь.
Он замер. Это уже нельзя было объяснить ни охотой, ни случайностью. Цепи не стреляют в деревья. Их прикрепляют, обматывают, закрепляют намеренно. Алексей посмотрел на ствол целиком, и многое стало яснее.
Вздутия на коре соответствовали местам, где металл был прижат к живой древесине. Дерево росло, обволакивало, скрывало. Не потому, что хотело, а потому, что не могло иначе. Он извлек еще фрагменты, не все сразу поддавались.
Некоторые приходилось освобождать медленно, слой за слоем. Цепь тянулась вниз, словно направляя его к основанию. Вокруг снова собрались люди, но теперь они держались дальше.
Атмосфера изменилась, любопытство уступило место тревоге. Никто не смеялся, никто не делал фотографий. Даже Илья стоял молча, с побледневшим лицом…
