Алексей знал это место лишь понаслышке. Узкий овраг, пересеченный ручьем, где почва часто сползала, а деревья росли слишком плотно. Он шел уверенно, но внимательно. Лес здесь менялся. Тропы исчезали, под ногами чаще попадались камни, скрытые под мхом. Ветки цеплялись за одежду, словно пытались удержать его.
В одном месте он остановился и огляделся. Вокруг стояла странная тишина. Не мертвая, а выжидающая. Через полчаса он услышал воду. Ручей был узким, но быстрым. Вода стекала между камнями, прозрачная и холодная, отражая первые серые оттенки рассвета.
Берега оврага были укреплены старыми бревнами, частично ушедшими в землю. Это сразу бросилось в глаза Алексею. В дикой тайге так не бывает. Кто-то укреплял склон. Давно. И не один раз.
Он спустился ниже, осторожно проверяя каждый шаг. И почти сразу заметил первое. Остатки деревянного настила, почти сгнившего, но все еще различимого по форме. Доски лежали не хаотично, а ровно, как пол. Рядом — ржавые гвозди, длинные, старого образца, не современные. Они не могли появиться здесь случайно.
Алексей присел и коснулся земли. Почва была утрамбована, плотнее, чем вокруг. Здесь ходили. Часто. Возможно, годами. Чуть дальше он увидел круг из камней. Бывший костер. Зола давно рассыпалась, но центр все еще был темнее. Он представил, как здесь когда-то сидели люди. Не один раз. Не наспех. Это было место, куда возвращались.
И тогда он увидел символ. Небольшая металлическая пластина была частично вдавлена в корень старой ели. Ржавчина почти съела поверхность, но знак был различим. Тот же самый. Алексей медленно выдохнул. Ошибки быть не могло. Он шел правильно.
Дальше овраг расширялся, образуя небольшую площадку, скрытую от глаз густыми зарослями. Здесь деревья росли странно, не тянулись вверх, а изгибались, словно старались закрыть пространство. Под ногами попадались обломки сгнивших ящиков, фрагменты ткани, почти ставшей частью земли. Алексей понял: это было место, не временное укрытие, не случайный лагерь.
Он вспомнил старые разговоры у костра про охотничью базу, которая якобы сгорела, про людей, ушедших в сезон и не вернувшихся, про странные объяснения, в которых всегда не хватало деталей. Все это вдруг обрело форму. Ручей шумел ровно, безразлично.
Алексей прошелся по площадке, отмечая детали. Здесь чинили снаряжение, здесь хранили вещи, здесь ждали. Он заметил следы повторяющихся работ, подновленные укрепления, замененные бревна. Это место использовали долго и осознанно. Он остановился у обрыва и посмотрел вниз, и в этот момент понял главное.
Лес не забирал людей, он просто скрывал то, что сделали другие: людей приводили сюда и не отпускали. Алексей почувствовал, как внутри него что-то окончательно выстраивается. Все сомнения, которые еще оставались, исчезли.
Это не было страшной сказкой, ни совпадением, ни трагическим стечением обстоятельств. Это было делом рук человека. Он сел на камень у ручья и закрыл глаза на несколько секунд. В голове всплывали лица, не конкретные, а собирательные. Те, чьи вещи он видел в ящике, те, чьи имена повторялись в записях. Они были здесь, в этом овраге. Они смотрели на тот же лес, слышали ту же воду, а потом исчезли…
