Он заметил лишь странный нарост на старом дереве. Ничего пугающего, ничего необычного для глухого леса, где таких деревьев сотни. Он даже не подозревал, что этот ствол рос не просто так, что десятилетиями он скрывал внутри себя то, о чем никто не должен был узнать.
Когда дерево рухнуло, и лезвие вскрыло сердцевину, тишина леса стала тяжелее, чем любой звук. Потому что внутри была не гниль, не пустота, а следы человеческих поступков, которые природа пыталась похоронить навсегда. И в тот момент он понял: этот лес не пугал людей, он ждал, пока кто-то осмелится увидеть правду.
Холодный туман стелился между елями, а небо над горами висело низко, словно прижимая лес к земле. Лес начинался внезапно. Не с указателя, не с предупреждающего знака, а с тишины.
За последним разбитым участком асфальта дорога превращалась в узкую грунтовую колею, извивающуюся между склонами, изрезанными старыми оползнями. Зимой ее скрывал снег и лед. Летом – вязкая грязь, в которой тонули колеса и терпение.
Дальше начиналась территория, не отмеченная на гражданских картах. Лес не имел названия. Официально – просто координаты, участок повышенной сложности.
В документах лесозаготовительной компании он числился как «труднодоступный сектор». Среди рабочих его называли иначе – «зоной тишины». Не потому, что здесь было спокойно, а потому что о нем старались говорить меньше.
Деревья росли слишком близко друг к другу. Их кроны переплетались так плотно, что дневной свет с трудом добирался до земли. Камни, корни, поваленные ветки – все было покрыто мхом серо-зеленого оттенка, словно лес намеренно приглушал цвета.
Ручьи появлялись неожиданно. Тонкие, ледяные. Они исчезали под слоями хвои так же внезапно, как возникали…
