Внутри разорванной ловушки оказались грязные, насквозь мокрые половые тряпки и большой кусок плотного, грязного строительного полиэтилена. Когда старик дрожащими от холода и внезапного волнения пальцами развернул этот безжалостный кокон, его огрубевшее сердце неприятно и больно сжалось.
На мокрой ткани лежал совершенно крошечный, новорожденный щенок непонятной дворовой породы, безжалостно выброшенный кем-то на верную, мучительную смерть. Худой, с отчетливо торчащими под мокрой шерстью ребрами и насквозь промокший, он был уже почти без сил бороться за жизнь.
Глаза беззащитного малыша были плотно закрыты, а маленькое тельце сотрясала непрерывная, крупная дрожь от смертельно опасного переохлаждения. Бедное, ни в чем не повинное животное едва дышало, изредка открывая крошечную пасть в беззвучном, полном отчаяния крике о помощи.
Сергей молча опустился на колени прямо в холодную осеннюю грязь, до глубины души пораженный человеческой жестокостью и бессердечием. Он бережно, стараясь не причинить лишней боли, взял этот крошечный ледяной комочек на свои большие, грубые рабочие ладони.
Мужчина спрятал щенка под свой теплый шерстяной свитер, прижимая его к самому сердцу, и быстро понес в сторону дома. Сначала он вообще не думал ни о каких последствиях, а просто механически делал то, что велела ему внезапно проснувшаяся совесть.
Его собственные тяжелые проблемы и затяжная депрессия мгновенно отошли на второй план перед лицом этой маленькой, стремительно угасающей жизни. Вернувшись в дом, старик не стал тратить драгоценное время на то, чтобы переодеть свои собственные насквозь промокшие от речной воды штаны.
Он первым делом торопливо разжег остывшую за ночь печь, щедро набросав в глубокую топку самых сухих березовых поленьев. Огонь весело и громко загудел в трубе, быстро наполняя выстуженную комнату спасительным, живым и таким необходимым сейчас теплом.
Сергей аккуратно укутал дрожащего щенка в свою старую, мягкую овчинную куртку и заботливо положил его на лежанку рядом с огнем. Затем он быстро подогрел в небольшом металлическом ковшике немного свежего коровьего молока, купленного накануне у сердобольной соседки.
Вооружившись маленькой чайной ложкой, старик принялся очень осторожно, буквально по одной капле вливать теплое молоко в пасть животного. Малыш сначала совершенно не реагировал, но потом слабо пошевелил языком и сделал первый, неуверенный глоток спасительной теплой пищи.
Процесс бережного кормления занял больше часа, после чего измученный щенок окончательно уснул в мягких складках теплой овечьей шерсти. Ночью встревоженный хозяин долго не мог сомкнуть глаз, постоянно прислушиваясь к малейшим звукам, доносящимся со стороны теплой кирпичной печки..
