Утренний туман над рекой в старой деревне Бережки стелился необычайно низко и пугающе густо, скрывая все очертания берегов. Холодная белесая мгла поглощала привычные звуки, превращая знакомый сельский пейзаж в некое подобие призрачного, совершенно нереального мира.
Сергей Иванович Громов, шестидесятипятилетний бывший каменщик, как обычно, неподвижно сидел у самой воды на своем излюбленном холодном камне. Влажный осенний воздух проникал сквозь поношенную ткань его старой рабочей куртки, но старик словно не замечал этого пронизывающего холода.
Его грубые, испещренные глубокими морщинами и мозолями руки безвольно покоились на коленях, а потухший взгляд безучастно скользил по поверхности воды. После тяжелой болезни и скоропостижной смерти любимой жены он невероятно сильно замкнулся в себе, отгородившись от всего остального мира.
Потеря самого близкого человека стала для него сокрушительным ударом, навсегда разрушившим привычный, уютный уклад долгой семейной жизни. Смех и искренняя радость навсегда покинули его просторный деревянный дом, уступив место гнетущей тишине и беспросветному, тяжелому одиночеству.
Дни старика стали пугающе одинаковыми, сливаясь в одну серую, тягучую массу без всякого намека на надежду или малейшее просветление. Редкие разговоры с бывшими товарищами и немногочисленными соседями теперь сводились к коротким кивкам и сухим, ничего не значащим дежурным фразам.
Людям стало тяжело общаться с вечно хмурым, погруженным в свои мысли вдовцом, поэтому они постепенно перестали беспокоить его визитами. Большой и некогда гостеприимный дом, построенный его собственными руками, стал казаться ему совершенно чужим, невыносимо холодным и пугающе пустым.
Каждое утро он приходил на этот пустынный берег не ради рыбалки, а чтобы просто побыть наедине со своими невеселыми мыслями. Мерное течение глубокой реки и тихий шум ветра в сухих камышах немного успокаивали его измученную постоянным горем душу.
В то пасмурное утро привычную, убаюкивающую тишину просыпающейся природы нарушила одна странная, совершенно не вписывающаяся в привычную картину деталь. На самой границе видимости, там, где густые заросли камыша спускались к темной воде, покачивался какой-то загадочный темный сверток…
