На том конце линии повисла тяжелая, густая пауза, предвещающая бурю, после чего раздался рокочущий мужской бас, не привыкший к неповиновению. Взбешенный новостью Тагиев в грубой форме приказал осведомителю назвать свое имя, но бесстрашная Наташа парировала, что для сути дела ее личность не имеет веса. Она пообещала сию же минуту скинуть все отсканированные доказательства махинаций на его личный ящик и дрожащим пальцем сбросила судьбоносный звонок.
Потянулись вязкие дни томительного ожидания, в течение которых Наташа с мастерством примы-балерины продолжала исполнять роль недалекой и покладистой домохозяйки. С первыми лучами солнца она драила чужие кабинеты, днем крутилась как белка в колесе бытовых забот, а вечером с накрытым столом встречала палача своей сестры. Однако лощеный фасад Игоря начал стремительно осыпаться: с каждым днем он становился все более дерганым, и наблюдательная жена с упоением фиксировала эти метаморфозы.
Он то и дело срывался на истеричный визг во время деловых созвонов и почти перестал ночевать дома, пропадая в офисных недрах. В одну из безлунных ночей он ввалился в квартиру в непотребном, пьяном виде и долго буравил бессмысленным взглядом панораму за окном их элитной кухни. Наташа подобралась сзади и с искусственным сочувствием поинтересовалась его здоровьем, но он лишь раздраженно отмахнулся, словно от назойливого насекомого, и рявкнул идти спать.
Она безропотно удалилась в спальню, но до самого рассвета лежала с открытыми глазами, вслушиваясь в звон бьющегося хрусталя и его грузные шаги по коридору. В это же время в ее личном безопасном оазисе — стеклянном бизнес-центре — жизнь текла своим чередом, и Наташа душой прикипела к своей незамысловатой профессии уборщицы. Запах моющих средств и мерный гул вентиляции действовали на нее как лучшее успокоительное, а утренние беседы с интеллигентным инженером стали глотком свежего воздуха.
Они общались с осторожностью минера, боясь лишним словом бередить глубокие душевные шрамы, оставленные прошлым на их сердцах. Алексей с отцовской теплотой рассказывал о своей талантливой кровиночке Полине, постигающей азы архитектуры в престижном вузе. С активной мимикой он описывал бандитские выходки своего жирного котяры Семена и собственные кулинарные фиаско на поприще варки традиционного борща.
Внимая этим уютным байкам, Наташа искренне хохотала до слез, по старой закомплексованной привычке прикрывая губы ладошкой. В эти проблески света она с изумлением осознавала, что годы брака напрочь стерли из ее памяти вкус обыкновенной, ничем не омраченной человеческой радости. В одно туманное утро Алексей поверх своих смешных очков пронзительно заглянул ей в душу и предельно серьезно поинтересовался, действительно ли она счастлива.
Вдова по въевшейся привычке попыталась отмахнуться дежурной фразой про нормальную жизнь, но проницательный проектировщик не купился на эту фальшивку. С понимающей грустью он констатировал, что как опытный инженер прекрасно видит момент, когда несущая конструкция держится на честном слове перед полным крахом. Алексей деликатно добавил, что она вольна хранить свои тайны, но ломать перед ним комедию счастливой жизни больше нет никакой нужды…
