— Здесь не место для детей.
— Да, конечно, — кивнула Елена. — Пойдем, Ксюша, — добавила она торопливо и взяла девочку за руку.
Но Ксюша не двинулась. Она стояла, словно окаменев. Ее взгляд был прикован к портрету над камином.
— Ксюша, — шепнула мать, но девочка не реагировала. Она шагнула вперед, будто тянулась к чему-то, что видела только она.
Андрей нахмурился.
— Девочка, ты не слышала, что тебе сказали? Уходи.
Она не ответила, только подняла руку и медленно указала на портрет. Голос ее дрожал, когда она заговорила.
— Этот мальчик, — прошептала она, — я знаю его.
Елена побледнела.
— Ах, Ксюша, хватит!
Но девочка не слушала. Она сделала еще один шаг. Ее глаза, большие и ясные, наполнились непониманием и странным узнаванием.
— Андрей Викторович, этот мальчик жил со мной в детдоме.
Слова повисли в воздухе, будто удар колокола. Время застыло. Андрей почувствовал, как что-то тяжелое внутри него оборвалось.
— Что ты сказала? — спросил он, и голос сорвался.
— В приюте Святого Николая, — произнесла девочка, словно боялась, что ее не услышат. — Мы жили в одной группе. Его звали Матвей. Он… Он был старше, но это он.
Елена бросилась к ней, хватая за плечи.
— Замолчи, — прошипела она. — Господи, прости, вы же понимаете, она просто ребенок, она путает.
Андрей не слышал ее. В его голове звенело. Матвей? Приют? Святой Николай? Он отступил на шаг, упершись рукой в стол. Мир качнулся.
— Ты врешь, — выдохнул он, но в словах не было уверенности.
Ксюша подняла на него глаза, полные слез.
— Я не вру. Он всегда сидел у окна и рисовал. Он рисовал океан и большую коричневую собаку. Он говорил, что ее зовут Бакс.
Андрей застыл. Бакс? Его сын обожал их лабрадора. Они проводили с ним целые дни на пляже, гонялись за чайками. Никто, кроме семьи, не знал об этом.
— Никто… — он пошатнулся. Воздух исчез из легких. Он видел ту сцену: солнечный день, мальчик смеется, собака бежит по песку.
— Бакс, — повторил он шепотом. — Как ты?..
Обсуждение закрыто.