— говорил Игорь. «Нет, не сейчас, нужно время, но обещаю, это случится».
Оксана замерла в прихожей, а потом громко хлопнула дверью, давая понять, что пришла. Голос в спальне мгновенно смолк, потом послышалось быстрое «перезвоню», и Игорь вышел к ней с невозмутимым лицом. «А, ты уже?» — удивился он. — «Рано сегодня».
«Совещание перенесли», — ответила Оксана, внимательно глядя на него. «Кто звонил?» «Да так, по работе, — отмахнулся Игорь, — Серега Воронин по поводу объекта консультировался».
Тогда Оксана не стала настаивать и поверила. Или сделала вид, что поверила, потому что не хотела знать правду. Страшно было ворошить, задавать вопросы, копать глубже: вдруг правда окажется хуже подозрений.
Теперь же, после того сообщения от Юли, все встало на свои места. Конечно, это была не работа, и, конечно, Игорь говорил не с Серегой Ворониным. Он строил другую жизнь, параллельную, в которой для Оксаны не было места.
И вчерашний спектакль с картой — это часть его плана: забрать контроль над финансами, поставить ее в зависимое положение, унизить. Создать видимость, что это он главный, что он принимает решения, что именно Оксана была проблемой в их браке: слишком самостоятельная, слишком успешная, слишком контролирующая. А он, бедняжка, наконец решился восстановить правильный порядок в семье перед тем, как уйти к другой.
Оксана усмехнулась: хороший план. Только она разгадала его раньше времени. Часы на стене показывали половину десятого: Игорь должен был уже доехать до супермаркета.
Оксана представила, как он ходит между рядами, складывает в тележку продукты. Наверняка берет то, что ему нравится, не думая о цене: дорогую колбасу, элитный сыр, может, бутылку хорошего вина. Ведь теперь он распоряжается деньгами, теперь он главный.
Она почти физически ощущала момент, когда все рухнет. Когда кассир проведет карту, а терминал выдаст отказ: недостаточно средств. Игорь растеряется, попросит проверить еще раз, достанет другую карту, но результат будет тот же.
И тогда до него дойдет. Оксана взяла телефон, проверила уведомления — пусто. Игорь пока не звонил и не писал, значит, еще не дошел до кассы или дошел, но пока не понял, что произошло.
Она встала, прошлась по квартире. Все здесь было таким знакомым, привычным: диван, который они выбирали вместе шесть лет назад, шкаф, доставшийся в наследство от ее бабушки. Фотографии на стене: они с Игорем на море лет десять назад, еще счастливые, загорелые, с распахнутыми улыбками.
Оксана остановилась перед этой фотографией: молодая женщина в белом сарафане и мужчина в шортах, обнявшиеся на фоне моря. Они выглядели влюбленными, и, наверное, тогда еще были ими. Что сломалось, когда они перестали быть командой и стали противниками?
Может быть, дело не только в деньгах и карьере, может быть, они просто изменились. Выросли из тех людей, которыми были когда-то. И теперь рядом оказались два чужих человека, которым не о чем говорить, нечем делиться.
Телефон завибрировал. Оксана вздрогнула и посмотрела на экран: «Игорь?» Она глубоко вдохнула и ответила: «Да?»
«Оксана», — голос у него был странный, срывающийся. «Что ты сделала?» «О чем ты?» — спокойно спросила она, хотя сердце колотилось.
«Не прикидывайся!» — рявкнул Игорь. «Что ты сделала со счетом?» «Я?» — Оксана прошла на кухню и налила себе воды. — «Ничего не делала, а что случилось?»
«Карта не работает! Я здесь на кассе, полный супермаркет народу, а карта не проходит: недостаточно средств, понимаешь?» Оксана молчала, медленно отпивая воду.
«Ты слышишь меня?!» — голос Игоря становился все более истеричным. «Я выгляжу как идиот: проверь счет, может, банк что-то заблокировал?» «Не могу проверить», — ответила Оксана. — «Ты же забрал мою карту, помнишь?»
Наступила тишина, долгая, звенящая. Оксана почти видела, как Игорь стоит посреди супермаркета, побледневший, с тележкой, полной продуктов, которые он не может оплатить. «Окс», — голос его вдруг стал почти умоляющим, — «ну давай без глупостей, скажи, что там со счетом?»
«Понятия не имею», — ответила она. «Может быть, ты вчера забрал мою карту и заявил, что теперь будешь контролировать все финансы? Вот и контролируй: своими деньгами».
«Ты…» — он задохнулся от возмущения. — «Ты что, специально?»
