«Поэтому я и предлагаю вам уйти мирно, потому что если вы останетесь, я прямо сейчас позвоню в налоговую и сообщу о незаконной сдаче квартиры без оформления договора и уплаты налогов». «Уверена, айтишникам очень понравится внезапная проверка». «А заодно позвоню в ту платную клинику, где выдают липовые справки».
«У них наверняка есть руководство, которому не нужен скандал с подделкой документов». Карина сжала кулаки, подскочила с дивана и, не сказав ни слова, пулей вылетела в коридор. Звук открываемых чемоданов и агрессивного швыряния туда косметичек стал лучшей музыкой этого вечера.
Зинаида Аркадьевна, красная как вареный рак, медленно поднялась. Она кинула на сына уничижительный взгляд, ожидая, что он встанет на их сторону, но Юра просто спрятал лицо в ладонях. «Вы здесь доиграетесь», — проворчала свекровь, натягивая пальто.
«Юра, ты еще пожалеешь, что выбрал эту стерву вместо родной крови». «Родная кровь слишком дорого обходится моему кошельку, мам», — глухо отозвался Юра из кресла, не поднимая головы. Хлопнула входная дверь.
От перепада давления в коридоре качнулась куртка Юры на вешалке. Воздух в квартире мгновенно стал чище, словно выключили дымовую машину на концерте дешевой поп-группы. Даша подошла к окну и приоткрыла створку, впуская свежий вечерний ветер.
«Настя!» — Юра поднял глаза на дочь. В его голосе звучала смесь стыда и какого-то болезненного унижения. «Ты правда все в блокнот записывала?»
Настя пожала плечами. «Нет, в уме запомнила». «В блокноте я рисую комикс, как диплодок наступил на хитрую лису».
«Мам, покажешь, как лапы правильно штриховать?» «Конечно, котенок». Даша прошла на кухню, достала свою банку дорогого эфиопского кофе из тайника в шкафчике, спокойно засыпала зерна в кофемашину и нажала кнопку.
Холодильник мерно и одобрительно заурчал. В этом доме снова был порядок, и этот порядок устанавливала она. Места для чужих чемоданов здесь больше не было и не предвиделось.
