«Я не поняла, вы сейчас грязным пластиковым колесом от чемодана проехались по моим бежевым обоям, чтобы что?» «Внести в интерьер элемент авангарда?» Даша стояла в коридоре, скрестив руки на груди, и с академическим интересом наблюдала за процессом вторжения в ее трехкомнатную квартиру.
Вторжение пахло дешевыми пачулями, пылью лестничной клетки и валидолом. Ее муж Юра, красный от натуги и неловкости, пытался втиснуть в узкий проем прихожей третий по счету безразмерный баул. За его спиной монументальной гранитной плитой возвышалась свекровь Зинаида Аркадьевна, а рядом с ней, томно привалившись плечом к косяку и страдальчески приложив ко лбу тыльную сторону ладони с идеальным маникюром, стояла тридцатидвухлетняя сестра Юры Карина.
«Даша, ну имей совесть!» — зашипел Юра, бросив виноватый взгляд на мать. «У человека трагедия, ей нужен покой». «Она всего на неделю».
«На неделю?» — Даша приподняла бровь, оценивая кубометры багажа. «Судя по количеству вещей, Карина планирует пережить здесь ледниковый период, и почему о визите беженцев я узнаю по факту звонка в дверь в вечер пятницы?» Зинаида Аркадьевна грудью оттеснила сына и шагнула на коврик, сразу же оставив на нем жирный влажный след от уличной слякоти.
«Дарья!» — голос свекрови вибрировал от праведного гнева. «Как можно быть такой черствой?» «Девочке врачи поставили окончательный диагноз — бесплодие».
«Она в жутком стрессе рассталась со своим этим проходимцем, который не оценил ее тонкую натуру». «Ей нужна смена обстановки, а где ей еще восстанавливать ресурсы, как не в родной семье брата?»
