Полина осталась сидеть на кухне. Она спокойно включила чайник. Вода зашумела, наполняя комнату уютным домашним звуком.
С лестничной площадки начали доноситься очень громкие, познавательные звуки бурной ссоры. Грозный голос Риммы Эдуардовны сотрясал стены подъезда, не оставляя Денису шансов на оправдания. Виолетта вносила свою лепту, едко комментируя каждый проступок брата.
Родственницы явно вошли во вкус. — Ай, мам, ну зачем так кричать на весь дом? — скулил Денис, пытаясь успокоить женщин. — Я тебе дам маркетинг, жлобина ты бессовестная! — гулко басил голос свекрови на весь пролет.
Эхо разносило ее слова по всем этажам. — Ты позоришь фамилию, перед женой опозорился, а нас вообще дурами выставил! — Ай, Вита, ты-то куда с нотациями лезешь? — огрызался муж.
Золовка не осталась в долгу. — Это тебе за бензин, который мы до вас скатали! — верещала она. — Пригласил он, банкет обещал!
Полина насыпала в кружку ароматный зеленый чай. Залила кипятком. Наблюдала, как чаинки медленно и красиво разворачиваются в горячей воде.
В подъезде продолжалась воспитательная работа. Денис уже не спорил, он лишь жалобно оправдывался, перемещаясь, судя по звукам шаркающих подошв, все ближе к пролету первого этажа. Римма Эдуардовна читала лекцию о том, кто в доме должен быть мужчиной, а кто — куском позора.
Виолетта добавляла в разговор новые веские словесные аргументы. Спустя пять минут дверь в квартиру резко открылась. На пороге стояли Римма и Вита, тяжело дышащие, с явным выражением глубокого морального удовлетворения на лицах.
— Мы поехали, — бросила свекровь, поправляя сбившуюся на бок шубу. — Делать тут нечего. А этот экономист пусть на лестнице посидит, подумает над своим поведением…
