— начала было свекровь, но Марина перебила ее:
— Молчать! — рявкнула она так, что Галина Петровна поперхнулась воздухом. — Вы правы в одном. Я действительно была дурой. Я четыре года содержала вашего великовозрастного сыночка. Я купила ему машину, на которой он вас возит. Я сделала ремонт в вашей квартире, который вы приписали ему. Я оплачивала ваши операции, ваши санатории, ваши капризы… Этот массажер за сорок тысяч, — она кивнула на коробку в коридоре, — тоже купила я. И этот стол, за которым вы едите, накрыт на мои деньги!
Гости начали переглядываться, шепот стал громче: «Да ладно!», «Олег же говорил…», «Вот это поворот!».
Олег вскочил:
— Марина, заткнись! Ты все врешь!
— Сидеть, я сказала! — Марина даже не посмотрела на него, но в ее голосе было столько стали, что он снова плюхнулся на стул. — Я говорила с тобой, Олег. Ты трус и альфонс. Ты воруешь у меня деньги, чтобы пустить пыль в глаза мамочке. Ты обсуждаешь меня с дружками, называя дурой влюбленной. Ты сегодня продал меня за миску холодца и одобрение этой женщины.
Она повернулась к Галине Петровне, которая стояла, открыв рот и хватая воздух, как рыба.
— Вы хотели унизить меня? Поздравляю, у вас получилось. Но вы забыли одну вещь, Галина Петровна. Тот, кто платит, тот и заказывает музыку. А плачу здесь я. Всегда платила я. И этот банкет… окончен.
Марина спокойно взяла открытую коробку с тортом, подняла ее двумя руками. Торт был тяжелым, красивым, дорогим.
— Вы хотели сладкого? — спросила она с ледяной улыбкой. — Вы так просили торт: «Неси торт, Марина», «С улыбкой, Марина».
— Не смей! — прошептала свекровь, пятясь назад. — Только попробуй! Я полицию вызову!
— Вызывайте, — кивнула Марина. — А пока они едут… Приятного аппетита.
Она сделала шаг вперед и с силой впечатала торт прямо в лицо свекрови. Раздался чавкающий звук. Белоснежный крем, бисквит, ягоды — все это мгновенно покрыло лицо Галины Петровны, ее высокую прическу, ее нарядное платье с люрексом. Свекровь взвизгнула, взмахнула руками, пытаясь смахнуть с себя эту сладкую массу, но только сильнее размазала ее. Она поскользнулась на кусках бисквита, упавших на пол, и с грохотом рухнула прямо в лужу жирного соуса, который сама же и вылила пять минут назад.
Зал ахнул, кто-то вскрикнул. Светочка закрыла рот рукой. Галина Петровна сидела на полу в мешанине из торта, соуса и осколков, похожая на страшного клоуна. С ее носа капал крем, она выла, размазывая по лицу еду.
— А-а-а! Убила! Глаза! Мои глаза! Ослепла!
Марина стояла над ней, отряхивая руки.
— Вот теперь вы на своем месте, Галина Петровна. Подбирайте с пола, это ваш уровень.
Она повернулась к гостям, которые сидели в оцепенении.
— Что вылупились? Шоу окончено. Расходитесь.
Она взяла со стола салфетку, спокойно вытерла руки. Потом подошла к стулу, где висела ее сумка. Олега рядом не было. Он бросился к матери, пытаясь поднять ее, скользя в креме.
— Мама! Мамочка! Ты как?! — вопил он. — Марина, ты труп! Ты слышишь? Я тебя уничтожу!
Марина достала ключи от машины.
— Уничтожалка не выросла, Олег, — бросила она через плечо. — Документы на развод получишь по почте. Вещи свои можешь забрать завтра. В мусорном баке у подъезда.
Она направилась к выходу. Никто не посмел ее остановить. Гости расступались перед ней, как перед прокаженной или как перед королевой — смотря с какой стороны посмотреть. В прихожей она накинула пальто прямо на грязное платье. Взгляд упал на коробку с массажером. «Ну уж нет», — подумала Марина. Она подхватила коробку. Сорок тысяч на дороге не валяются. Сдаст обратно в магазин или подарит маме.
Она вышла на крыльцо. Дождь лил стеной, смывая остатки соуса с лица, смешиваясь со слезами, которые наконец-то хлынули из глаз. Но это были слезы не горя, а облегчения. Свежий, холодный воздух наполнил легкие. Она села в машину, бросила массажер на соседнее сиденье. Руки дрожали, когда она вставляла ключ в замок зажигания. Мотор взревел.
В зеркале заднего вида она увидела, как на крыльцо выскочил Олег, весь в креме и грязи, размахивая кулаками. Он что-то кричал, но за шумом дождя и мотора его слов было не разобрать. Марина нажала на газ. Машина рванула с места, поднимая фонтан брызг из луж, оставляя позади этот проклятый дом, эту безумную семейку и свою прошлую жизнь. Впереди была темная трасса, дождь и неизвестность. Но впервые за четыре года Марина чувствовала себя абсолютно, невероятно свободной.
Дорога до города слилась в одно сплошное пятно из света фар, дождя и слез. Марина не помнила, как доехала. Адреналин, который держал ее в тонусе во время скандала, начал отпускать, уступая место жесточайшему откату. Тело била крупная дрожь. Зубы стучали до икоты, сводило челюсть. Она припарковалась у своего подъезда, заглушила мотор и уронила голову на руль. Тишина салона давила на уши.
«Что я наделала?» — мелькнула паническая мысль. Я швырнула торт в лицо пожилой женщине. Я устроила дебош. Это же… это же дикость. Но тут же перед глазами всплыла другая картина: перекошенное злобой лицо свекрови, летящая тарелка с горячим мясом, трусливый взгляд Олега. И стыд отступил. Осталась только брезгливость.
Телефон на пассажирском сиденье начал вибрировать. На экране высветилось фото мужа. Марина смотрела на звонок, как на ядовитую змею. Один раз, второй, третий. Потом посыпались сообщения. Она знала, что там. Угрозы, оскорбления, проклятия. Собрав последние силы, она взяла телефон и заблокировала номер Олега. Потом номер свекрови. Потом тети Любы. Тишина.
Марина вышла из машины, забрав коробку с массажером. Поднялась в квартиру. Ключ привычно повернулся в замке. Дома было тихо и пусто. Запах Олега, его дезодорант, его одежда в прихожей теперь казались чужими и неприятными. Первым делом она пошла в ванную, стянула с себя испорченное платье, швырнула его прямо в мусорное ведро. Смысла стирать не было. Жирные пятна въелись намертво, да и носить эту вещь она бы больше не смогла.
Она встала под горячий душ, выкрутив кран почти на максимум. Хотелось содрать с себя кожу, смыть этот вечер, этот брак, эти четыре года унижений. Она стояла под струями воды и выла громко, в голос, выпуская из себя всю боль, которую копила годами. Она плакала о потерянном времени, о разрушенных надеждах, о том, что любила человека, который оказался пустышкой.
Когда слезы иссякли, Марина выключила воду, завернулась в халат. В зеркале на нее смотрела уставшая женщина с красными глазами и размазанной тушью. Но в этих глазах уже не было жертвы.
— Все, — сказала она своему отражению. — Хватит.
Она вышла из ванной и направилась к шкафу. Достала большие мусорные пакеты. Начала методично собирать вещи Олега. Одежда, обувь, его гаджеты, его дурацкая коллекция пивных кружек. Она не разбирала, что чистое, что грязное, просто сгребала все в кучу. В кармане одной из курток Олега она нашла чек. Из ювелирного магазина. Дата вчерашняя. Сумма — 15 тысяч. Серебряный браслет.
Марина замерла. Она не получала никакого браслета. Значит, Светочка? Или другая подруга детства? А может, подарок мамочке? Впрочем, какая разница? Эти 15 тысяч тоже были из их общего бюджета. Из тех самых украденных денег. Она швырнула чек в пакет. Туда же полетела рамка с их свадебной фотографией. Стекло треснуло, но Марине было все равно.
Через час в коридоре стояло пять огромных черных мешков. Квартира словно очистилась. Стало легче дышать. Марина посмотрела на часы. Половина первого ночи. Олег, скорее всего, остался у матери. Отмывать ее и себя. Зализывать раны и строить планы мести. Но он может приехать утром.
«Замки!» — вспомнила она. У Олега были ключи. Он прописан в квартире его матери, но здесь жил на птичьих правах. Однако пока они в браке, он имеет право находиться здесь. Если он придет и начнет ломиться, полиция может не помочь. Штамп в паспорте дает ему право входа.
Марина схватила телефон. Набрала номер круглосуточной службы вскрытия и замены замков.
— Здравствуйте, мне нужно срочно поменять замки. Да, прямо сейчас. Я заплачу двойной тариф. Хорошо, жду.
Пока ехал мастер, она зашла в банковское приложение. Перевела все остатки денег с общего счета на свой личный накопительный, к которому у Олега не было доступа. Заблокировала свою кредитку, которой часто пользовался муж. Отвязала его номер от всех сервисов доставки и такси, которые были привязаны к ее карте. «Кошелек на ножках закрывается», — мстительно подумала она.
Мастер приехал через сорок минут. Хмурый мужик с чемоданчиком быстро оценил ситуацию: заплаканная женщина, мешки с вещами в коридоре. И лишних вопросов не задавал.
— Хороший замок поставим, надежный, — буркнул он, выкручивая старую личинку. — От таких гостей помогает.
Когда работа была закончена и мастер ушел, Марина закрыла дверь на все обороты. Щелканье нового замка прозвучало как самая прекрасная музыка. Теперь это была ее крепость. Только ее.
Она налила себе бокал вина, который оставался в холодильнике еще с прошлого месяца, и села на диван. Взяла телефон. В черном списке висело двадцать новых попыток дозвона. И одно сообщение с незнакомого номера. Видимо, Олег взял телефон у кого-то из гостей. Она открыла его:
«Ты труп, слышишь?
