Дай человеку поесть спокойно. Что у тебя за манеры? Дома будете шептаться.
— Это срочно, — твердо сказала Марина, вставая.
Олег закатил глаза, всем своим видом показывая мученическое терпение.
— Ну что там еще? Ладно, сейчас подойду. Извините, дамы, супружеский долг зовет.
Он хохотнул, и гости подобострастно захихикали. Они вышли в коридор, подальше от шумной гостиной. Марина прикрыла дверь.
— Ты снял 70 тысяч с накопительного счета? — спросила она, прямо глядя ему в глаза.
Олег мгновенно переменился в лице. Самодовольство исчезло, появилась привычная трусость, смешанная с агрессией защиты.
— Ну, снял. И что? У матери юбилей. Я что, не имею права матери помочь?
— Помочь?! Олег, мы договаривались, что эти деньги — на ипотеку. Это мои премиальные за квартал, ты не имел права их трогать без моего согласия!
— Да что ты заладила: «мои», «твои»! У нас семья, бюджет общий! — Он начал повышать голос, переходя в наступление. — Тебе для моей матери жалко? Ты считаешь каждую копейку? Скупердяйка! Я хотел сделать маме праздник. Она заслужила!
— Ты сделал праздник за мой счет, Олег. Ты врешь всем там за столом, что это ты оплатил банкет. А сам даже трусы себе купить не можешь без моей карты.
— Заткнись! — прошипел он, испуганно оглядываясь на дверь. — Не ори. Если мама услышит… Ты меня позоришь!
— Ах, я тебя позорю? А воровать у жены — это не позор?
— Я не воровал! Я взял из семейного бюджета, я отдам. Получу премию и отдам.
— Какую премию, Олег? Ты три месяца план не выполняешь!
— Знаешь что? — Он зло сузил глаза. — Ты мне весь праздник испортила. Вечно ты всем недовольна, меркантильная дрянь! Только о деньгах и думаешь. Иди сядь на место и заткнись. И улыбайся, поняла? Если мама расстроится, я тебе этого не прощу.
Он развернулся и хотел уйти обратно в зал, но в этот момент дверь открылась, и на пороге появилась тетя Люба с пустой салатницей. Она замерла, переводя взгляд с красного Олега на бледную Марину.
— Ой, а что это вы тут? Ругаетесь, что ли? — ее глаза загорелись любопытством. — Олежа, мама там тебя потеряла. Тост хочет сказать.
— Иду, тетя Люба, — буркнул Олег, протискиваясь мимо нее.
Тетя Люба задержалась, глядя на Марину с ехидной ухмылкой.
— Что, денег жалко стало? Слышала, я все слышала. Эх, Марина, Марина. Мужика-то не деньгами удерживают, а лаской да покорностью. А ты все считаешь, все делишь. Смотри, останешься у разбитого корыта. Олег — парень видный, ему такую жадину терпеть не надо. Вон Светочка какая. И красивая, и добрая, и хозяйственная.
— Тетя Люба, идите в зал, — процедила Марина, с трудом сдерживая желание послать родственницу гораздо дальше.
— Хамка, — констатировала тетка и поплыла к столу с новостями.
Марина прислонилась спиной к прохладной стене коридора. Ей физически стало плохо. Муж не просто предал ее доверие, он открыто унизил ее, обвинил в меркантильности и фактически признал, что мнение матери и внешний лоск для него важнее, чем честность в семье.
Она слышала, как в зале тетя Люба что-то громко рассказывает, а потом раздался голос Галины Петровны:
— Ой, да что с нее взять. Городская, заносчивая. Думает, раз копейку заработала, так теперь королевой можно ходить. А по сути — пустышка. Ни детей родить не может, ни мужа уважить. Я Олежке давно говорила: не пара она тебе, сынок. Не пара.
Гости загудели, обсуждая новость. Марина поняла: тетя Люба пересказала услышанное в своей интерпретации, выставив Марину жадной истеричкой, которая устроила скандал из-за денег на юбилей святой женщины.
Марина закрыла глаза. Ей хотелось уйти прямо сейчас. Просто взять сумку и уехать. Но машина была заперта, ключи у Олега в кармане. А вызывать такси в этот глухой частный сектор было долго и проблематично. И главное: если она сейчас уйдет, она сбежит как побитая собака.
«Нет, — подумала она, открывая глаза. В них появился холодный блеск. — Я не убегу. Я заберу то, что принадлежит мне. Я заставлю их всех заткнуться». Она поправила платье, глубоко вздохнула и толкнула дверь в зал. На нее устремились десятки глаз: осуждающих, насмешливых, враждебных. Галина Петровна смотрела на нее с торжествующей ухмылкой победителя. Но она еще не знала, что война только началась.
Когда Марина вернулась за стол, атмосфера изменилась окончательно. Если раньше ее просто игнорировали, то теперь это был бойкот с оттенком презрения. Гости демонстративно отворачивались, когда она тянулась за хлебом, или замолкали, стоило ей поднять глаза. Олег сидел, уткнувшись в телефон, избегая встречаться с женой взглядом. Светочка, сидевшая рядом с ним, теперь смотрела на Марину с чувством явного превосходства, словно уже примеряла на себя роль новой хозяйки положения.
Галина Петровна, подогретая алкоголем и поддержкой родни, вошла в раж.
— А давайте выпьем за то, чтобы в наших семьях всегда был лад! — провозгласила она очередной тост, поднимая рюмку водки. — Чтобы жены знали свое место, почитали мужей и свекровей. А то нынче молодежь пошла — ни стыда, ни совести. Только деньги на уме. Думают, купили квартиру, и все, бога за бороду схватили. А квартира-то — это стены. Главное — душа! Вот у моего Олега душа широкая, добрая. Он последнюю рубаху отдаст, а некоторые удавятся за копейку.
— Правильно, Галя. Золотые слова, — поддакнул какой-то дядя с красным лицом. — Бабу надо в узде держать.
Марина медленно жевала кусок заветренного огурца. Каждое слово свекрови было камнем в ее огород. «Квартира — это стены». Конечно. Стены, за которые Марина платила по пятьдесят тысяч в месяц, отказывая себе в отдыхе и нормальной жизни. А Олег с широкой душой в этих стенах жил, ел, спал и даже не думал о том, откуда берутся деньги на коммуналку и ремонт.
— Кстати, о квартире, — вдруг громко сказала Галина Петровна, глядя прямо на Марину. — Сынок, ты же говорил, вы ремонт закончили в ванной? Плитку итальянскую положили?
Олег вздрогнул и кивнул.
— Да, мам. Красиво получилось.
— Вот видите! — свекровь обвела гостей взглядом. — Какой у меня сын хозяйственный. Сам все организовал, сам выбрал, сам оплатил. У него вкус отменный. Весь в меня!
Марина чуть не выронила вилку. Сам оплатил? Плитку выбирала она, мастеров искала она. И платила, естественно, она. Олег даже не знал, сколько стоит квадратный метр керамогранита.
— Галина Петровна! — Марина заговорила четко и громко, перекрывая гул голосов. — Плитку оплачивала я. И дизайн-проект тоже мой. Олег в это время был в командировке, если вы не помните.
За столом повисла звенящая тишина. Галина Петровна замерла с рюмкой у рта. Ее лицо начало медленно наливаться краской.
— Что ты сказала?
