«Садитесь, Галина Петровна, мы ещё не закончили». Свекровь села, её лицо стало серым, словно из него разом ушла вся кровь. Когда экспертиза закончилась, Марина вышла в коридор первой.
Ноги не держали, и она прислонилась к стене, прижимая к себе Мишеньку. Она не могла поверить в то, что только что произошло. Не могла поверить, что кто-то наконец увидел правду.
Галина Петровна прошла мимо, не глядя на неё. Её каблуки стучали по линолеуму, зло и отрывисто. Она достала телефон и начала кому-то звонить, но Марина уже не слышала, что она говорит.
Потом из кабинета вышел Костя. Он остановился в нескольких шагах от Марины и смотрел на неё так, словно видел впервые. В его глазах было что-то новое.
Не злость, не раздражение, а растерянность. Растерянность человека, который вдруг понял, что всю жизнь смотрел не туда. «Подожди, — сказал он, — нам надо поговорить».
Марина смотрела на него и молчала. Мишенька заворочался у неё на руках, и она автоматически начала его покачивать. Впервые за два года муж говорил с ней без оглядки на мать.
Впервые за два года он смотрел ей в глаза. Но она уже знала, что это ничего не изменит. Слишком поздно.
Слишком много всего было сказано и сделано. Слишком много ночей она плакала в подушку, пока он спал рядом и не слышал. «Говори», — сказала она и приготовилась слушать.
Полное заключение экспертизы пришло через неделю. Марина стояла у почтового ящика, держа в руках конверт с официальным штампом, и не решалась его открыть. Мишенька спал в коляске рядом, и его тихое дыхание было единственным звуком в пустом подъезде.
Она читала заключение трижды, не веря своим глазам. «Признаков, препятствующих воспитанию ребёнка матерью, не выявлено. Рекомендована семейная терапия, в первую очередь для отца ребёнка.
Отмечена выраженная эмоциональная зависимость супруга от матери, требующая коррекции». Марина прислонилась к холодной стене подъезда и закрыла глаза. Она не плакала.
Слёзы кончились где-то между вторым и третьим месяцем этого кошмара. Но внутри что-то отпустило. Тугой узел, который она носила в груди так долго, что успела забыть, как дышать без него, распутался.
Когда она вошла в квартиру, Галина Петровна уже ждала. Она стояла в прихожей, скрестив руки на груди, и её лицо было маской холодного спокойствия. Костя сидел на диване в гостиной и смотрел в пол.
— Ну? — спросила свекровь. — Что там написали твои эксперты?
