Костя покраснел. Краска залила его лицо от шеи до корней волос. Он молчал целую минуту.
Марина считала секунды по часам на стене. Шестьдесят три секунды тишины. «Я… не знаю», — наконец выдавил он.
«Я правда не знаю». Галина Петровна фыркнула. «Что тут знать?
Она нестабильная, у неё в карте написано». «Галина Петровна, я попрошу вас помолчать», — сказала Нина Васильевна. В её голосе не было угрозы, только усталость.
«Вы уже высказались, теперь я хочу посмотреть на взаимодействие матери с ребёнком». Она попросила Марину взять сына на руки. Мишенька проснулся от движения и захныкал, но когда Марина прижала его к себе, он сразу потянулся к ней, обнял за шею маленькими ручками и затих.
Его пальцы вцепились в воротник её блузки, и он уткнулся носом ей в плечо. Нина Васильевна смотрела на это молча. Потом повернулась к Галине Петровне.
«А вы можете так же? Возьмите ребёнка, успокойте его». Свекровь выпрямилась на стуле.
«Я не обязана, я не нанималась нянькой. Это её ребёнок, пусть сама и возится». Психолог сделала пометку в блокноте.
Потом ещё одну. Потом подняла глаза и посмотрела на Галину Петровну долгим изучающим взглядом. «Вы сказали, что помогаете невестке с ребёнком.
За это она платит вам 20 000 в месяц. Но вы не обязаны брать его на руки». Галина Петровна открыла рот и закрыла.
Впервые за всё время она не нашла, что ответить. Нина Васильевна перебирала бумаги ещё несколько минут. Потом сняла очки, положила их на стол и сложила руки перед собой.
«Я готова огласить предварительное заключение», — сказала она. «Признаков, препятствующих воспитанию ребёнка матерью, не выявлено. Марина Сергеевна демонстрирует устойчивую эмоциональную связь с сыном, адекватные реакции на его потребности и способность к саморегуляции в стрессовых ситуациях».
Галина Петровна вскочила со стула так резко, что он опрокинулся. «Это возмутительно! Вы что, не видите?
Она же больная, у неё депрессия, она на учёте стояла!» Нина Васильевна спокойно взяла ручку и начала писать. «Что вы делаете?» — спросила свекровь, и в её голосе впервые прозвучал страх.
«Добавляю в протокол: неадекватная эмоциональная реакция бабушки на результаты экспертизы. Попытки манипулирования, признаки контролирующего поведения по отношению к сыну». Она подняла глаза…
