«Мой уже здесь». Она показала на Мишеньку, на маленькую квартиру, на стопку книг по детской психологии на подоконнике. На свою новую жизнь, которую она построила сама, без чьей-либо помощи.
Костя посмотрел на сына. В его глазах блеснуло что-то. Сожаление, может быть, или запоздалое понимание того, что он потерял.
«Я могу приходить?» – спросил он. – «Видеться с ним?» «По графику», – ответила Марина.
– «Каждое воскресенье, с двух до шести, как решил суд». Он кивнул и встал. У двери обернулся.
– «Ты изменилась», – сказал он. – «Стала другой. Сильной».
Марина не ответила. Она закрыла за ним дверь и вернулась к сыну. Мишенька бросил жирафа и потянул к ней ручки.
Она подняла его, прижала к себе, и он обнял её за шею. Крепко, по-хозяйски, как обнимают самого важного человека в мире. «Мама», – сказал он.
Первое слово. Чёткое, уверенное, настоящее. Марина стояла посреди своей маленькой квартиры, держа сына на руках, и понимала.
Всё было не зря. Бессонные ночи, записи в телефоне, папки с документами, суды и экспертизы, страх, отчаяние, решимость. Всё это привело её сюда.
В место, где она наконец могла дышать. Она научилась драться, и это было главное.
