Жизнь без прикрас— Я остаюсь. У меня одиннадцать грузовиков, которым поставили новые колодки. В четверг — перевал.
— Тогда договорились, — усмехнулась Наталья; глаза у неё блеснули.
В четверг Максим сообщил Ирине, что Марину снова вызвали на допрос: предстояло разобраться с ложными показаниями о ночном звонке. Ирина в тот же день отправилась в Ясеневые Ключи. До вечера сестра домой не вернётся — это она знала.
На пороге появилась Юлия Григорьевна. За месяц мать заметно постарела: под глазами потемнело, пальцы беспокойно мяли край фартука.
— Марины дома нет. А мне велено тебя не впускать. Говорят, ты отца до второго инсульта доведёшь.
— Мам, я только к папе. На пять минут.
Юлия Григорьевна помедлила, затем молча отошла, так и не взглянув дочери в глаза.
Отец сидел на привычном месте у окна. При виде Ирины его лицо дрогнуло. Она встала перед ним на колени, положила ему на колени свой блокнот и рядом — толстый чёрный маркер.
— Папа, тогда ты пытался мне что-то сказать, а я не разобрала. Попробуй написать левой рукой. Сколько получится.
Он долго разглядывал маркер. Потом зажал его левой рукой в кулак, неловко, словно ребёнок, которому впервые дали карандаш. Писал медленно; огромные неровные буквы теснились, заходили одна на другую. На каждую уходило столько сил, что лоб покрылся потом. Мать оставалась в дверях, и Ирина слышала её дыхание.
Почти минуту понадобилось отцу на слово «Марина». Следом появилось «Ночь». Он остановился, отдышался и вывел строку, съезжавшую к нижнему краю страницы: «Телефон. Паша. Почему нет в Вязовце?»
Алексей Васильевич посмотрел на дочь, затем на жену. Последние слова он дописывал уже почти без сил, ещё более корявыми буквами: «Она должна спать».
Маркер выскользнул и покатился по полу. Теперь в комнате слышалось тиканье старых настенных часов с кукушкой, которую отец починил лет двадцать назад.
Юлия Григорьевна приблизилась к мужу — шаг, ещё шаг — и сняла блокнот с его колен. Долго читала страницу.
— Я это слышала, — наконец сказала она почти шёпотом. — В ту ночь Марина ходила по кухне, разговаривала по телефону. Голос злой. Мне казалось, с Пашей ссорится. Про Вязовец слышала. Подумала, что голос у неё сорвался… Ничего я не подумала, Ира. Думать не хотела.
Мать села рядом с отцом и заслонила лицо блокнотом. Он нашёл её руку и крепко сжал — месяц назад так же держал руку Ирины.
Ирина подняла маркер, аккуратно положила его на подоконник.
— Мам, эту запись нельзя ни спрятать, ни выбросить. Блокнот надо передать следователю. И ему же рассказать всё, что ты сейчас сказала. Ты понимаешь, чем это обернётся для Марины?
Юлия Григорьевна не сразу опустила блокнот. Когда убрала его от лица, Ирина увидела покрасневшие, но сухие глаза.
— Понимаю. А ты понимаешь, каково мне? У меня были две дочери. Одну месяц назад едва не пришлось хоронить, а я даже не знала. А другая…
Договорить она не смогла.
На следующий день Максим приехал допросить родителей дома. Пригласили невролога; врач подтвердил, что Алексей Васильевич ясно понимает всё происходящее. Блокнот стал частью материалов дела. Отвечая на вопросы, отец ещё дважды написал ту же запись — содержание повторилось буква в букву.
Вечером Ирина возвращалась с базы, когда позвонили с незнакомого номера. Голос был низкий и спокойный, но в нём слышалась сильная усталость.
— Ирина Алексеевна, Виктор Лисовский. Мне необходимо встретиться с вами сегодня. Без Богдана и Оксаны Ивановны. Лучше, чтобы они вообще об этом не узнали. — Он выдержал паузу. — Сам я не убийца. Но, кажется, начинаю понимать, с кем сидел за ужином: с убийцами.
Ирина не согласилась встречаться с ним вдвоём. Она набрала Николая Степановича, и место выбрал он: людное кафе при автовокзале, с камерами под потолком и водителями междугородних автобусов за соседними столами.
Лисовский уже ждал у окна. Перед ним остывал кофе; дорогое пальто было тем самым, в котором он приехал на юбилей. Зато лицо изменилось — серое, осунувшееся, глаза покраснели от бессонницы.
— Благодарю, что приехали. — Он покосился на Николая Степановича. — С адвокатом? Верно. Я тоже без адвоката не пошёл бы.
Поделитесь впечатлением от истории
1Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.
коли прочитала ,оповідання.здивувала мене людська підлість.мати єдиного сина і своїми руками відправитийого в тюрму, це просто не вкладається в голові .але є ще 9 дивує що мати своїми руками відправила сина в тюрму .захланність,ненависть до невістки це за межею людяності.