«Пока рано делать окончательные выводы, но связи, безусловно, прослеживаются. Возможно, он не в курсе незаконной составляющей и просто видит выгодный бизнес-альянс через брак дочери. Время покажет», — ответил Ларин.
В ноябре, когда Киев окутался традиционным осенним туманом, пришло время финального акта драмы. Глеб подал на развод, действуя в точном соответствии со своим планом. В исковом заявлении я представала классической содержанкой, паразитирующей на честно заработанных доходах мужа-труженика.
Он требовал минимальные алименты и полный отказ от раздела имущества. «Не переживай так сильно, — снисходительно произнес он, вручая повестку в суд, — я же не бессердечный монстр». «Сниму тебе приличную квартирку, буду давать на жизнь».
«Ну, тысяч двадцать в месяц для скромных потребностей — вполне достаточно», — добавил он. Двадцать тысяч после миллионов, потраченных на любовницу — это была щедрость, достойная Нобелевской премии. Я изобразила слезы, которые он ожидал увидеть.
«Глеб, зачем же так, мы столько лет вместе прожили?» — всхлипнула я. «Зоя, давай без истерик», — поморщился он, явно тяготясь необходимостью участвовать в эмоциональной сцене. «У нас давно ничего нет, ты сама это прекрасно понимаешь».
«Ты замечательная женщина и найдешь себе кого-нибудь более подходящего по своему уровню». «По моему уровню», — мысленно поставила я галочку, запоминая каждое оскорбление для будущего триумфа. Судебное заседание назначили на конец ноября.
Майор Ларин заверил, что к этому времени у следствия будет полное досье для предъявления обвинений. «Хотите, проведем задержание прямо сейчас?» — предложил он на последней встрече. «Нет, — я покачала головой с улыбкой Моны Лизы, — хочу увидеть его физиономию в тот момент, когда он поймет, что проиграл по всем фронтам».
«Это будет стоить всех унижений за восемь лет», — добавила я. День суда выдался типично осенним. Промозглый ветер гонял по улицам остатки листвы, срывая зонты у прохожих.
Я специально выбрала самое невзрачное платье из своего гардероба — черное, мешковатое, подчеркивающее образ жалкой брошенной жены. Пусть видят то, что хотят видеть. Глеб подкатил к зданию суда на своем Porsche в сопровождении целой армии адвокатов.
Станислав Игоревич Краснов, легенда бракоразводных процессов, выглядел хищной акулой в дорогом костюме. Глеб снисходительно похлопал меня по плечу. «Не волнуйся так, Зоя, все закончится быстро и безболезненно», — сказал он.
Я покорно кивнула, опустив глаза и пряча улыбку, пока внутри меня клокотал смех. Если бы он только знал, насколько быстро и безболезненно — и для кого именно. Регина Дорохова явилась через десять минут, облаченная в костюм стоимостью в половину моего гипотетического годового содержания…
