Его кабинет радовал глаз домашним уютом: семейные фотографии на столе, ухоженный цветок в углу и даже плед на спинке кресла. «Рассказывайте, Зоя Андреевна, я вас внимательно слушаю», — произнес он. И я рассказала все: про годы контроля, про обнаруженную измену, про находки в кабинете.
Я показала фотографии документов, наблюдая, как майор изучает их со все возрастающим интересом, периодически хмуря брови. «Да, дело серьезное, — произнес он наконец, откладывая телефон. — Очень серьезное».
«По предварительной оценке, здесь целый букет нарушений: отмывание денег, уклонение от налогов, создание финансовых пирамид и, судя по всему, тесные связи с теневым бизнесом. Вашему супругу грозит длительный тюремный срок с конфискацией». Цифра повисла в воздухе кабинета, материализуя масштаб происходящего.
«Но вы должны четко понимать последствия, — продолжил майор, глядя мне в глаза. — Когда начнется расследование, все активы, полученные незаконным путем, будут арестованы и впоследствии конфискованы в пользу государства. Дом, машины, счета — все, что куплено на теневые деньги, у вас заберут».
«А если я буду сотрудничать со следствием, помогать вам изнутри?» — спросила я. Он внимательно изучил мое лицо, оценивая серьезность намерений. «В таком случае расклад меняется», — ответил Ларин.
«Свидетель, сотрудничающий со следствием, имеет право на государственную защиту, иммунитет от преследования и сохранение активов, приобретенных на законные доходы. Что конкретно вы можете нам предложить?» — уточнил он. Я объяснила, что у меня есть доступ в кабинет мужа и к домашнему компьютеру.
Я сказала, что могу копировать новые документы и записывать телефонные разговоры. «Глеб привык считать меня тихой дурочкой и даже в страшном сне не заподозрит подвоха», — заверила я. Майор задумчиво барабанил пальцами по столу.
«Знаете что, Зоя Андреевна, давайте поступим следующим образом. Я немедленно свяжусь с прокуратурой, обрисую ситуацию в общих чертах. Если дадут зеленый свет, а я уверен, что дадут, дело очень перспективное, встретимся через пару дней и оформим все бумаги официально».
«А вы пока продолжайте вести себя естественно, не вызывайте подозрений», — посоветовал он. «Я восемь лет веду себя естественно, — усмехнулась я с горечью. — Еще пару месяцев как-нибудь справлюсь с ролью».
Через три дня состоялась повторная встреча, на этот раз в расширенном составе. К нам присоединилась прокурор Ольга Сергеевна Мельникова. Строгая женщина в очках внимательно выслушала мою историю от начала до конца и вынесла вердикт.
«Мы готовы заключить официальное соглашение о сотрудничестве. Вы помогаете следствию в сборе доказательств. Мы гарантируем полный иммунитет от преследования, государственную защиту и право на сохранение всего имущества, приобретенного на легальные доходы до начала незаконной деятельности вашего супруга».
Согласившись на такие условия, я подписала документы, даже не читая мелкий шрифт. Какая разница, что там написано? Главное, у меня появился реальный шанс выйти из этой истории не нищей побирушкой, а женщиной, отстоявшей свои права…
