Преступник заявил, что после нападения на водителя девушка начала истошно кричать, вцепилась в него руками и сильно царапалась. Оправдывая свои действия, он уверял следствие, что всего лишь пытался крепко удержать и успокоить бьющуюся в истерике дочь. Виктор Петрович настаивал на том, что не душил жертву намеренно, а просто слишком сильно сдавил ее сопротивляющееся тело.
По его циничным словам, в какой-то момент Наташа просто перестала кричать, и только тогда он понял, что произошло непоправимое. Следователь молча фиксировал эту удобную для защиты полуправду ровным, совершенно не дрожащим почерком. Однако самое страшное в этой истории заключалось вовсе не в деталях совершенного злодеяния, а в последующем отношении убийцы к содеянному.
Дмитрий Сергеевич прямо спросил подозреваемого о том, как тот мог спокойно жить долгие пятнадцать лет после такого кошмара. Сыщик напомнил, что старик ежедневно ездил по этому мосту на работу и спал в соседней комнате с убитой горем женой. Задержанный равнодушно кивнул и подтвердил, что супруга первое время действительно каждый день спрашивала о судьбе пропавшего ребенка.
Со временем ее неудобные вопросы звучали всё реже, пока женщина не замолчала окончательно, смирившись с неизвестностью. Виктор Петрович назвал свою покойную жену умной женщиной, которая обо всем догадывалась, но предпочитала не лезть на рожон. На вопрос о том, снилась ли ему когда-нибудь убитая дочь, палач посмотрел на милиционера с искренним непониманием.
Мужчина медленно покачал седой головой и спокойно заявил, что всегда отличался невероятно крепким и здоровым сном. В его искаженной картине мира совершенный поступок не являлся чем-то из ряда вон выходящим или по-настоящему плохим. Непокорная дочь посмела грубо нарушить запрет, и строгий хозяин просто наказал ее, словно сорвавшуюся с цепи дворовую собаку.
Для властного тирана не существовало принципиальной разницы между провинившимся рабочим в цеху и собственным ребенком. Официальный допрос в кабинете следователя продлился около трех часов и прошел в пугающе спокойной рабочей обстановке. Старик выдал все необходимые следствию детали без малейшей путаницы, словно наконец-то нашел достойного слушателя для своей истории.
Он подробно описал, как заблаговременно пришел на аварийный мост, долго стоял там с сигаретой и методично высматривал белую машину. Дочь бежала к нему с радостно раскинутыми руками, надеясь крепко обнять пришедшего на свадьбу отца. Безжалостный убийца специально подпустил её поближе, чтобы она не мешала ему незаметно подойти к водительскому окну.
В результате этой изощренной засады молодой жених погиб мгновенно, так ничего и не успев осознать в последние секунды. Наташе же довелось пережить весь спектр первобытного ужаса, прекрасно понимая, что именно сейчас происходит. Сразу после окончания допроса Виктору Петровичу предъявили официальное обвинение в умышленном двойном убийстве с особой жестокостью.
Старик молча выслушал сухие строчки процессуального документа, согласился с ними и попросил разрешить ему забрать из дома личные вещи. Находясь в следственном изоляторе, подследственный вел себя образцово: стабильно питался, много спал и никогда не нарушал тюремный режим. На обязательных ежедневных прогулках он просто молчаливо стоял у кирпичной стены и подолгу смотрел в серое небо.
Ошарашенные сокамерники позже рассказывали, что странный дед сливался с обстановкой и казался бездушным элементом тюремной мебели. Любые попытки соседей завести непринужденный разговор мгновенно пресекались одним лишь его тяжелым и мрачным взглядом. Однако до вынесения заслуженного судебного приговора Виктор Петрович так и не дожил из-за резкого ухудшения здоровья.
Спустя три месяца после скандального ареста пожилого мужчину настиг тяжелый обширный инсульт, полностью парализовавший правую сторону тела. Еще через две недели произошел второй приступ, после которого старик тихо и незаметно скончался в палате тюремной больницы. Громкое уголовное дело пришлось спешно закрыть в связи с внезапной смертью единственного обвиняемого…
