Его рука метнулась к уху. Глаза расширились так, как никогда раньше. Он резко сел, озираясь по сторонам, словно впервые видел этот коридор.
Затем он указал дрожащим пальцем на большие напольные часы у стены. Те самые часы, которые тикали всю его жизнь, но которых он никогда не слышал. Его рот открылся, и вырвался звук.
Хриплый, неумелый, ломаный, но настоящий звук.
— Тик… — прошептал он.
Слезы брызнули из глаз Виктории.
— Да, малыш, это часы. Ты слышишь их!
Все тело Миши дрожало от потрясения. Он коснулся своего горла, чувствуя вибрацию собственного голоса. В его глазах читались чудо, страх и безумная надежда.
Он снова открыл рот. Одно слово. Первое осознанное слово в его жизни.
— Па… па…
Виктория разрыдалась. Она прижала его к себе, укачивая, пока новый мир звуков обрушивался на мальчика.
— Ты слышишь, — шептала она ему в макушку. — Спасибо Тебе, Господи. Ты слышишь!
Миша крепко обнял ее. И тут раздались шаги. Тяжелые, быстрые шаги по коридору.
Виктория подняла голову. В дверях стоял Дмитрий. Его лицо было белым как мел. Он смотрел на сына на полу и на кровь (небольшую каплю от царапины пробки) на руках горничной.
— Что ты наделала?! — рев Дмитрия сотряс стены.
Он бросился вперед, грубо оттолкнул Викторию и схватил Мишу за плечи.
— Что она с тобой сделала?!
Миша вздрогнул от громкого крика. Это было так громко, так резко. Но потом он посмотрел на отца.
— Папа… я слышу тебя.
Дмитрий замер, словно пораженный молнией. Его тело окаменело.
— Что?..
Миша протянул руку и коснулся щеки отца.
— Твой голос… — прошептал он неуверенно. — Это твой голос?
Ноги Дмитрия подогнулись. Но прежде чем он успел осознать чудо, его взгляд упал на руки Виктории. Пинцет и страшный черный комок на ладони. Ужас и гнев затмили рассудок.
— Охрана! — заревел он. — Сюда, немедленно!
Два охранника появились мгновенно, словно из-под земли.
— Уберите ее от моего сына!
Сердце Виктории оборвалось…
Обсуждение закрыто.