Но сейчас ситуация была иной. Это был не ее брат, а сын влиятельного человека. А она была никем — просто прислугой без прав.
Если она ошибется и навредит ему, ее ждет тюрьма. Если она права, но Дмитрий узнает о самоуправстве, она потеряет все: работу, доход, возможность лечить бабушку.
— Господи, — прошептала она дрожащим голосом, — чего ты хочешь от меня?
В ответ была только тишина и тиканье часов. Виктория подошла к окну. Где-то в этом огромном доме маленький мальчик спал с болью и тишиной внутри.
И только она одна знала правду.
— Я боюсь, я так боюсь, — призналась она в темноту. — Но если это Твоя воля…
Она вспомнила еще одну мудрость бабушки: «Господь не призывает готовых, он готовит призванных».
Виктория вытерла слезы и приняла решение. Если завтра Миша снова покажет, что ему больно, она будет действовать. Она доверится тому, что увидела, даже если это будет стоить ей всего.
Она легла в постель, сердце колотилось, но внезапно пришел покой. Странный, тяжелый покой, который наступает, когда ты решаешься прыгнуть в бездну, веря, что тебя подхватят. Наступило завтра, и с ним пришел момент истины.
Вечер наступил слишком быстро. Дмитрия не было дома, он уехал на деловую встречу. В доме было тихо. Виктория разбирала белье в коридоре, когда снова услышала это.
Глухой удар. Сердце остановилось на секунду. Она побежала.
Миша лежал на полу в коридоре, свернувшись калачиком, зажимая ухо. Его лицо исказила агония, слезы текли ручьем. Виктория упала рядом с ним на колени.
— Я здесь, малыш, я здесь, — она осторожно приподняла его голову к свету лампы.
Темная масса теперь была видна очень отчетливо, она набухла и давила на слуховой проход. Руки девушки дрожали, но она понимала: сейчас или никогда.
Она достала из кармана стерильный пинцет, который взяла из аптечки три дня назад на всякий случай. Дыхание вырывалось короткими рывками.
— Господи, направь мои руки, пожалуйста, — прошептала она.
Миша смотрел на нее широко раскрытыми глазами, полными страха, но и доверия.
«Я не сделаю больно, обещаю», — показала она одной рукой.
Он медленно кивнул.
Виктория глубоко вздохнула, задержала дыхание и предельно осторожно ввела пинцет в слуховой проход. Рука дрожала, но в последний момент стала твердой. Она почувствовала эту массу — плотную, липкую.
Она аккуратно захватила край и потянула. Чувствовалось сопротивление. Сердце билось где-то в горле. Она потянула снова, медленно, миллиметр за миллиметром, и вдруг напряжение исчезло.
Что-то выскользнуло наружу. Оно упало ей на ладонь. Темный, спрессованный, затвердевший комок. Годы накоплений, которые украли у ребенка слух.
Виктория смотрела на это с ужасом и облегчением. Но прежде чем она успела что-то сделать, Миша вдруг громко вздохнул. Это был настоящий, слышимый вздох…
Обсуждение закрыто.