«Обрати внимание».
Шли дни. Виктория мыла полы, протирала огромные окна, гладила белье. Она старалась быть незаметной, как и велела Валентина Петровна, но не могла перестать наблюдать за Мишей.
Каждое утро повторялся один и тот же ритуал. Мальчик сидел один в солнечной гостиной, окруженный моделями самолетов и пазлами. Его мир был маленьким, ограниченным, но безопасным.
Никто не тревожил его там. Другие слуги избегали ребенка, не из злобы, а из какого-то суеверного страха. Казалось, они боялись, что его тишина заразна.
Некоторые шептались, что мальчик проклят, что смерть матери при родах забрала его слух с собой. Это были глупые суеверия, но они влияли на отношение персонала. Виктория же видела совсем другое.
Она видела ребенка, который был отчаянно и невыносимо одинок. Мальчика, который прижимал ладошку к стеклу и наблюдал, как мир движется без него. Она видела, как он провожал взглядом отца, когда Дмитрий проходил мимо, и как его плечики опускались от грусти.
Она замечала, как он снова и снова трогает ухо, морщась от дискомфорта, но никто больше не обращал на это внимания. Возможно, все остальные просто привыкли и перестали замечать страдания ребенка. Однажды Виктория вытирала пыль в коридоре и увидела, что Миша не может справиться с крылом от модели самолета.
Его маленькие пальцы не слушались, деталь не вставала на место. Разочарование исказило его лицо, он был готов заплакать. Виктория знала, что не должна вмешиваться.
Предупреждение Валентины Петровны эхом звучало в ее голове. Но прежде чем она успела остановить себя, Виктория опустилась на колени рядом с мальчиком. Она осторожно взяла крыло и вставила его на место с мягким щелчком.
Миша поднял на нее удивленные глаза. На мгновение они просто смотрели друг на друга. Затем произошло чудо: на его лице появилась крошечная, робкая улыбка.
Сердце Виктории растаяло. Она улыбнулась в ответ и слегка помахала ему рукой. Он неуверенно помахал в ответ.
Той ночью Виктория долго не могла уснуть, думая об этом маленьком жесте. Такая мелочь, но для одинокого ребенка она значила целый мир. На следующее утро она оставила сюрприз на лестнице, где любил сидеть Миша.
Это была сложенная бумажная птица, оригами из обрезков цветной бумаги. Она не стала ждать, чтобы увидеть реакцию, и ушла работать. Но на следующий день птица исчезла.
На ее месте лежал листок бумаги. Там неуверенным детским почерком было написано одно слово: «Спасибо». Виктория прижала записку к груди и закрыла глаза.
Она прошептала в тишину своей крошечной комнаты: «Господи, позволь мне помочь этому ребенку, покажи мне путь». Она еще не знала, что Бог уже начал отвечать на ее молитвы. И этот ответ потребует от нее всего мужества, что у нее было.
В течение следующих недель между ними что-то изменилось. У Виктории и Миши появился свой тайный язык. Это были маленькие секреты, скрытые от глаз строгой экономки и холодного отца.
Она оставляла ему конфеты в блестящей фольге, а он дарил ей свои рисунки с самолетами. Она выучила его жесты — не те официальные знаки, которым его учили педагоги, а его личные. Когда он дважды стучал себя в грудь, это значило радость…
Обсуждение закрыто.