— Не смог признаться. Не нашел нужных слов.
Зинаида вздохнула.
— Я так и думала. Тридцать лет назад ты струсил, и сейчас боишься.
Эти слова хлестнули его, но он не спорил.
— Расскажите о ней больше, — попросил Андрей. — Какая она на самом деле?
Старуха начала свой рассказ, словно перебирала жемчужины:
— Она в апреле родилась, когда черемуха цвела. Настя тяжело рожала, едва выжили обе. Тая слабенькая была, врачи не верили, что вытянем. А она выкарабкалась. Характер — твой, кремень. В школе — одни пятерки. Хотела в институт на врача, да денег не было. Пошла в училище, с восемнадцати лет работает.
— А личное? — осторожно спросил Андрей. — Была ли любовь?
— Был один парень, лет восемь назад. Собирались жениться. А как Настя слегла, он… — старуха махнула рукой. — Испугался трудностей и сбежал. Тая тогда чуть не сломалась. Мать умирает, жених предал. С тех пор она мужчин и близко не подпускает.
Андрей сжал кулаки. Он почувствовал лютую ненависть к тому парню. «А ты-то чем лучше? — шепнул внутренний голос. — Ты предал ее еще до рождения».
— Есть еще беда, — голос Зинаиды стал серьезным. — О которой ты не знаешь.
— Что случилось?
— Долги ее душат. Подписала поручительство за подругу, а та скрылась. Теперь к ней коллекторы ходят, угрожают. Стекло в машине разбили на днях.
В Андрее закипел гнев.
— Почему вы молчали?
— Потому что это ее ноша. Она должна сама решать. Но ты спросил — я сказала.
— Какая сумма?
— Около трех миллионов. Для нее это неподъемно.
Для Андрея это были карманные деньги.
— Я всё погашу завтра же, — заявил он.
— Нет! — отрезала старуха. — Не смей. Она не примет. Узнает — возненавидит тебя за подачки.
— И что делать?
