— раздался голос.
Он обернулся. Тая стояла рядом, накинув куртку. Видимо, вышла на перекур.
— Да, — выдавил он. — Здесь запрещено?
— Можно, — она пожала плечами. — Но лучше за углом, там лавочка.
Она достала сигарету, и Андрей машинально щелкнул зажигалкой.
— Спасибо. — Тая затянулась. — Вы к кому-то приходили? Я видела вас у кабинета.
— Я? — Он лихорадочно придумывал оправдание. — Хотел племянника записать.
— Понятно. Регистратура до шести, успеете еще.
Они стояли рядом, и Андрей едва сдерживался от безумного желания всё ей выложить. Разговаривать с собственной дочерью, которая даже не подозревает о твоем существовании — это было выше его сил.
— Вы здесь медсестрой? — спросил он, хотя и так знал.
— Угу. Уже одиннадцать лет стажа.
— Нравится работа?
Тая невесело усмехнулась.
— «Нравится» — не то слово. Дети честные, с ними легко. А взрослые вечно врут и юлят. С детьми проще.
В ее словах чувствовалась какая-то старая рана. Андрей хотел расспросить больше, но не посмел.
— Ладно, — она бросила окурок. — Мне пора. Удачи с записью!
Она ушла. Андрей смотрел ей вслед, и внутри всё кричало: «Останови ее! Расскажи правду!».
— Подождите! — не выдержал он.
Тая обернулась.
— Да?
Он открыл рот, но слова застряли. Что сказать? «Я бросил твою мать тридцать лет назад»?
— Ничего… — пробормотал он. — Извините. Ошибся.
Она лишь пожала плечами и исчезла за дверью. Андрей еще долго стоял, глядя на закрытый вход, прежде чем сесть в машину.
Вечером он снова поехал к Зинаиде Матвеевне. Старуха встретила его спокойно.
— Видел ее?
— Видел. Даже парой слов перекинулись.
— И как ощущения?
