Мужики просто услышали по телевизору о начале громкого расследования и сами добровольно пришли в полицию за справедливостью. Целая армия дорогих адвокатов Журбы работала круглосуточно и без малейших остановок на сон и еду. Они отчаянно пытались затормозить неповоротливую следственную машину процессуальными жалобами, пытались запутать свидетелей и цинично предлагали колоссальные взятки нужным людям. Но мощный государственный механизм правосудия уже был запущен на полную мощность, и остановить его так просто было уже физически невозможно. Наступило историческое девятое декабря 2017 года — день, когда криминальный авторитет Руслан Журба был официально и жестко задержан спецназом прямо в своем загородном особняке.
Нестеров узнал эту потрясающую новость не из телевизора, а от своего старого боевого товарища Зубова. Это был очень короткий звонок, состоявший всего из двух заветных слов. — Всё, Михалыч, наконец-то взяли его, — выдохнул в трубку уставший друг. Нестеров в этот момент сидел в маленькой комнатке конспиративного домика в Петриковке и задумчиво смотрел в обледеневшее окно на падающий хлопьями снег. — Я тебя понял, Паша, это отличная новость, — абсолютно спокойным, будничным тоном ответил ветеран.
— Михалыч, ты вообще осознаешь масштабы того, что ты один в итоге сделал с этой империей? — с неподдельным восхищением спросил Зубов. — Я просто сделал именно то, что обязан был сделать нормальный мужик в моей ситуации, — скромно ответил Нестеров. — Всё, я собираю вещи и еду обратно домой. — Хватит с меня этих пряток по лесам, мне нужно срочно возвращаться к работе и заново отстраивать сгоревший склад. Судебный процесс над бандой стартовал в феврале следующего года и привлек к себе колоссальное внимание всей страны.
К этому моменту изначально скромное дело о банальном мошенничестве со строительными подрядами разрослось до беспрецедентных масштабов. В обвинительном заключении фигурировали создание организованного преступного сообщества, массовое вымогательство, незаконное предпринимательство в особо крупных размерах и систематический подкуп должностных лиц. Общий список обвиняемых на скамье подсудимых насчитывал целых одиннадцать человек, включая самого Руслана Журбу. Рядом с бандитами уныло сидели несколько бывших высокопоставленных чиновников из правоохранительных структур — те самые коррупционеры-покровители, о которых так осторожно предупреждал Зубов на их первой тайной встрече в кафе. Огромный зал судебных заседаний был забит битком и гудел, как растревоженный пчелиный улей.
В помещении яблоку негде было упасть от огромного количества журналистов с телекамерами и микрофонами. Журналистка Екатерина Вершинина гордо сидела в самом первом ряду, неотрывно делая быстрые пометки в своем неизменном рабочем блокноте. Чуть позади сгруппировались те самые смелые предприниматели, которые не побоялись дать показания против своих многолетних мучителей. В самом конце зала жались несколько чиновников из областной администрации с бледными, каменными лицами. Это были те самые скользкие люди, которых расследование задело лишь по касательной, и сейчас они в панике пытались определить, насколько близко к ним подберется меч правосудия на этот раз.
Сам Нестеров тихо и незаметно сидел в дальнем углу зала как самый обычный, ничем не примечательный гражданин. Свои исчерпывающие показания ветеран дал следователям еще на этапе досудебного расследования, поэтому официально в суд его даже не вызывали. Мужчина пришел на это историческое заседание исключительно по собственной инициативе, чтобы своими глазами увидеть финал этой долгой истории. Руслан Журба вошел в зал суда под усиленным конвоем вооруженного спецназа и в наручниках. За прошедшие долгие месяцы в тесном изоляторе криминальный босс сильно изменился внешне.
Он заметно осунулся, постарел и окончательно растерял ту лощеную, вальяжную самоуверенность, которой так кичился во время их последней встречи в дорогом ресторане. Однако даже в таком жалком положении он старался изо всех сил держать лицо перед камерами. Журба держался подчеркнуто прямо, с остатками былого достоинства и абсолютно без дешевой, демонстративной агрессии в адрес конвоиров. Нестеров про себя нехотя, но честно признал это качество своего поверженного врага — тот действительно умел достойно держать удар судьбы. Босс мафии безошибочно нашел взглядом скромную фигуру Нестерова в переполненном зале суда.
Их глаза встретились, и Журба неотрывно смотрел на ветерана долгие три секунды. Нестеров выдержал этот тяжелый взгляд абсолютно спокойно и не моргая. Что именно крылось в глубине воспаленных глаз поверженного авторитета, сказать было крайне трудно. Очевидной животной злости или жгучей ненависти там точно не наблюдалось. Скорее всего, это было нечто гораздо более сложное — возможно, запоздалое понимание своей фатальной ошибки в оценке этого хромого старика.
Выступление главного адвоката защиты длилось невероятно долго и было переполнено сложными юридическими терминами. Вся его шаткая линия защиты строилась вокруг нескольких ключевых и довольно предсказуемых тезисов. Юрист с пеной у рта доказывал, что большинство улик добыты следствием с грубейшими процессуальными нарушениями, а все ключевые свидетели обвинения крайне ненадежны и якобы имеют личные мотивы для оговора. Главной же мишенью адвоката предсказуемо стал сам ветеран Нестеров, которого юрист попытался выставить хитрым провокатором. Защита утверждала, что пенсионер сознательно спровоцировал конфликт с целью подрыва законного и честного бизнеса уважаемого господина Журбы.
— Этот гражданин Нестеров, — пафосно вещал адвокат, обращаясь к присяжным и залу так, словно это ветеран сидел в клетке подсудимых. — Он намеренно и злонамеренно провоцировал представителей честного предпринимательского сообщества. — Он категорически отказывался от конструктивных деловых переговоров, первым применял грубое физическое насилие к мирным людям и фактически является главным виновником всей этой сфабрикованной истории. По залу после этих абсурдных обвинений прокатился недовольный гул возмущения. Уставшая судья была вынуждена несколько раз жестко стукнуть деревянным молотком по столу, требуя немедленно восстановить тишину в помещении.
В самом конце изматывающего заседания суд милостиво предоставил право решающего слова нескольким потерпевшим по делу. Владелец продуктового магазина Туманов выступал у микрофона очень сбивчиво, запинаясь, но предельно честно и эмоционально. Мужчина со слезами на глазах рассказал о том, как унизительно платил рэкетирам целых два года, как панически боялся за свою жизнь и не мог признаться в своей трусости даже собственной жене. Владелец кафе Дорохов говорил гораздо спокойнее и увереннее своего товарища по несчастью. Он подробно рассказал суду о своих троих детях, о любимом семейном кафе и о том, как треть заработанных тяжелым трудом денег каждый месяц уходила неизвестно в чьи карманы под угрозой расправы.
Когда прокурор монотонным голосом начал зачитывать письменные показания Нестерова, весь огромный зал замер и слушал в абсолютной, звенящей тишине. Ветеран написал этот документ полностью самостоятельно, принципиально отказавшись от помощи профессиональных юристов. Текст был составлен очень коротко, по-военному четко: только голые факты, точные даты и строгая хронологическая последовательность всех событий. В бумаге не было ни грамма лишних соплей, никаких эмоциональных оценок личности подсудимых — исключительно констатация того, что реально происходило. Самым последним в прениях взял слово государственный обвинитель…
