— переспросила она хрипло.
— Да, — Дмитрий кивнул. — Понимаете теперь, почему я не мог просто прийти в участок и заявить? Почему не мог вызвать полицию из дома той ночью?
Дина медленно опустилась на стул. Руки её дрожали. Начальник полиции. Человек, который должен защищать людей. Человек при власти, с оружием, с подчиненными. Человек, который стреляет в людей и закапывает их заживо.
— Вот почему вы сказали, что вся деревня может умереть, — прошептала она.
— Если они устроят пожар… Торф горит долго. Огонь может дойти сюда за несколько часов. Ветер понесет дым и огонь прямо на деревню. — Дмитрий сжал кулаки. — Они не станут предупреждать. Просто подожгут и уедут. А потом скажут, что это случайность.
Тишина повисла тяжелая и страшная. За окном ухнула сова. Лампа тихо потрескивала. Дина и Дмитрий смотрели друг на друга и оба понимали одно и то же: путь назад отрезан. Они теперь связаны этой тайной, этой опасностью. Она спасла его. Он рассказал ей правду. И теперь они оба – мишени.
— Что будем делать? — спросила Дина.
Дмитрий посмотрел на свою перевязанную руку, потом снова на нее.
— Не знаю, — честно ответил он. — Но что-то придумаем. Должны придумать.
Молоток звякнул о гвоздь, и калитка, которая год висела на одной петле, наконец встала ровно. Дмитрий отступил на шаг, оценивая работу. Левое плечо все еще побаливало при резких движениях, но он мог двигаться, работать. Две недели прошло с той ночи, и он чувствовал себя почти здоровым.
— Готово, — сказал он, толкнув калитку. Та послушно открылась и закрылась без единого скрипа.
— Ой! — Саша подпрыгнула от восторга рядом с ним. — Дядя Дима, ты волшебник! Мама целый год говорила, что починит, но не починила.
— Саша! — донесся голос Дины из дома.
— Но это же правда! — не унималась девочка, хватая Дмитрия за руку. — Пойдем, там еще стул скрипит. Мама говорит, он скоро развалится.
Дмитрий усмехнулся и позволил себя увести. За эти две недели он окреп настолько, что мог помогать по дому. Это было странно: человек, который привык подписывать контракты на миллионы, сейчас чинил калитку в деревне. Но это было правильно. Он должен был хоть как-то отплатить Дине за спасение.
Старый стул стоял на кухне и действительно скрипел при каждом движении. Дмитрий перевернул его, осмотрел. Одна ножка расшаталась, крепления ослабли. Ничего сложного.
— Мне нужен клей, — сказал он. — И еще гвозди.
— Я принесу! — Саша понеслась к кладовке.
Дмитрий принялся за работу. Саша тут же устроилась рядом на табуретке, болтая ногами и наблюдая.
— А ты всегда умел всё чинить? — спросила она.
— Нет, — ответил Дмитрий, вытаскивая старый гвоздь. — Мой отец научил. Давно.
— А где твой папа?
— Умер. — Он не поднял головы, сосредоточившись на работе.
— А мама?
— Тоже умерла. Давно.
Саша помолчала, переваривая информацию.
— А у тебя есть дети?
— Нет.
— А жена?
— Нет, — Дмитрий наконец посмотрел на нее.
— Никого нет? — Совсем-совсем никого?
В голосе девочки прозвучало такое удивление и сочувствие, что Дмитрий не выдержал и улыбнулся.
— Совсем-совсем, — подтвердил он.
— Это грустно, — серьезно сказала Саша. — У меня есть мама. А у тебя никого. Но теперь у тебя есть мы, правда?
Дмитрий открыл рот, чтобы что-то ответить, но слова не нашлись. Он снова опустил взгляд на стул, чувствуя странное тепло в груди.
— Правда, — тихо согласился он.
За две недели он научился отвечать на детские вопросы. Саша ходила за ним по пятам с утра до вечера, задавая миллион вопросов: почему небо синее, почему птицы летают, почему дерево твердое, почему вода мокрая. Дмитрий, который всю жизнь общался только со взрослыми людьми в деловых костюмах, поначалу терялся. Но постепенно привык. Даже начал находить в этом что-то успокаивающее: детская логика была простой и честной.
Вечером Дина готовила ужин. Дмитрий поставил починенный стул на место, сел на него, качнулся — ни звука.
— Как новый, — сказала Дина, помешивая что-то в кастрюле. — Спасибо.
— Не за что, — Дмитрий потянулся, разминая плечи. — Вы столько для меня сделали.
Дина поставила кастрюлю на стол. Пар поднялся, неся с собой запах картошки с мясом. Простая еда, но приготовленная с заботой. Они сели за стол втроем. Саша болтала о том, как дядя Дима починил калитку и стул, и теперь он самый лучший мастер на свете. Дина слушала, улыбаясь, иногда поглядывая на Дмитрия. Он ел молча, но на лице его было что-то спокойное, довольное.
— Дядя Дима, а у тебя была семья?
Обсуждение закрыто.