— удивилась она. — Смена же только в девять.
— Марина Петровна, я плохо себя чувствую, — Дина потерла виски, изображая усталость, что было несложно после бессонной ночи. — Простыла, наверное. Можно я сегодня дома посижу?
Марина Петровна недоверчиво прищурилась. Дина никогда не болела, работала даже с температурой, но женщина кивнула.
— Ладно. Только возьми себе что-нибудь из аптечки. И отдыхай.
Дина быстро набрала все необходимое: физраствор, антибиотики, стерильные бинты, обезболивающие. Спрятала всё в большую сумку и вышла, стараясь не встречаться ни с кем взглядом.
Когда она вернулась домой, Саша сидела на краешке дивана, рядом с Дмитрием, и показывала ему свои рисунки.
— Вот смотри, это мама, — объясняла она серьезно, тыча пальцем в каракули. — А это я. А это наш дом. А это лес, где живут волки.
Дмитрий смотрел на детские рисунки с таким выражением лица, словно изучал важные бизнес-документы.
Дина поставила сумку на стол и улыбнулась.
— Саша, не приставай к дяде Дмитрию, — сказала она. — Ему нужно лежать.
— Ничего, — тихо ответил Дмитрий, не отрывая взгляда от рисунка. — Она хорошо рисует.
Саша просияла и тут же полезла на диван с новым альбомом.
Дина начала лечение. Поставила капельницу с физраствором, дала антибиотики, сменила повязку. Рана была чистой, края начали затягиваться — повезло, что пуля прошла навылет и не задела ничего важного.
Дмитрий молчал все время, только морщился от боли, когда она обрабатывала плечо.
— Вам повезло, — сказала Дина, накладывая новую повязку. — Еще немного в сторону, и попали бы в легкое.
— Повезло, — эхом повторил Дмитрий, глядя в потолок. — Да уж.
К вечеру он снова заснул: организм требовал отдыха, чтобы восстановиться. Саша устроилась рядом на полу с карандашами и рисовала что-то новое, время от времени поглядывая на спящего дядю.
Дина вышла на крыльцо. Солнце садилось за лесом, окрашивая небо в красно-оранжевые тона. Она села на старую скамейку, которую когда-то сколотил её отец, и обхватила колени руками.
Что она наделала? В доме спит раненый человек, за которым охотятся люди при власти. Человек, который сказал, что вся деревня может умереть. Она не знает, что это значит, но страшные слова не выходят из головы.
Дина вспомнила, как три года назад муж собирал вещи. Спокойно, методично складывал рубашки в чемодан. Она стояла в дверях спальни и смотрела. Не плакала, не кричала, не умоляла остаться. Просто смотрела.
«Она моложе, — сказал он тогда, не глядя на Дину. — И она не такая усталая».
Усталая. Он назвал её усталой. В 29 лет, с годовалым ребенком на руках, она была «усталой». И он ушел к той, что была не усталой.
После его ухода Дина научилась справляться одна. Она всегда спасала других: на работе, дома, везде. Даже когда саму себя не могла спасти. И вот теперь она спасла человека, который может принести ей беду. Или смерть.
Дина посмотрела на закат. Красное солнце медленно исчезало за верхушками деревьев. Она будет прятать его, пока он не окрепнет. Потом он уедет, вернется в свой мир, к своей жизни. А она останется здесь, в своей деревне, со своей дочерью, со своей усталостью.
Но сейчас ему нужна помощь. И она поможет. Потому что так она устроена.
Ложка звякнула о край тарелки, когда Дмитрий поставил её обратно. Четыре дня прошло с той ночи, и он впервые смог сесть за стол сам, без помощи Дины. Левое плечо все еще ныло, но боль стала тупой, терпимой. Он медленно выпрямился, придерживаясь здоровой рукой за спинку стула.
— Вам рано вставать, — заметила Дина, вытирая руки о полотенце.
— Мне нужно. Подумать, — он провел рукой по небритому лицу. — Понять, что делать дальше.
Дина поставила перед ним тарелку с супом. Простой, деревенский, с картошкой и морковкой, но пахнущий так, что у Дмитрия неожиданно заурчало в животе.
— Сначала ешьте, — сказала она. — Думать на голодный желудок бесполезно.
Он взял ложку, попробовал. Горячее, наваристое, честное. Не похоже на те изысканные блюда из дорогих ресторанов, к которым он привык.
— Вкусно, — сказал он, и в его голосе прозвучало удивление.
— Простой сельский суп, — пожала плечами Дина, садясь напротив. — Ничего особенного.
— Для человека, который месяц питался в ресторанах с меню на французском, это очень вкусно, — он посмотрел на нее поверх тарелки. — Спасибо. За всё.
Дина кивнула, не отвечая. Саша тут же материализовалась рядом с Дмитрием, словно ждала подходящего момента. В руках у неё был альбом, уже изрядно потрепанный за эти дни.
— Дядя Дима, смотри, что я нарисовала. — Она влезла ему на колени, не спрашивая разрешения. — Это ты. Видишь? У тебя рука болит, я нарисовала красным.
Дмитрий напрягся от неожиданности:
Обсуждение закрыто.