— спрашивала она, но ответ всегда был один и тот же. «Устал», — он потирал переносицу, жест, который появился недавно.
«Проект сложный, заказчик меняет требования каждый день». Она верила, хотела верить. Пока однажды вечером, когда за окном весенний дождь барабанил по карнизу, мир не обрушился.
«Мы два года женаты, а ты так и не смогла родить!» Тарас смотрел ей прямо в глаза, и в его взгляде она увидела что-то чужое, незнакомое. «Это правда, что ты делала аборт?» Вопрос хлестнул сильнее пощечины.
В первый момент она решила, что ослышалась… «Что? О чем ты говоришь?» «Я знаю. Мне рассказали».
«Кто?» Она почувствовала, как ледяная волна поднимается от кончиков пальцев к самому сердцу. «Кто мог такое сказать?» «Неважно», — он отвернулся, сжав кулаки.
«Важно, что ты мне солгала. Сказала, что я твой первый. А сама?» «Тарас, послушай», — она схватила его за руку, пытаясь заглянуть в глаза.
«Ты действительно мой первый мужчина. Никаких абортов не было. Клянусь тебе. Это ложь».
«Тогда почему ты не можешь забеременеть?» Он резко развернулся, и в его взгляде была такая смесь боли и злости, что она отшатнулась. «Почему природа наказывает нас? Или только тебя?»
Слезы потекли по ее щекам, но она не могла их остановить. «Я не знаю», — прошептала она. «Может, нам стоит обратиться к врачу».
«Мать говорит, что такое бывает после абортов», — его голос стал едким. «Особенно если делались непрофессионально. Проблемы с зачатием — обычные последствия». «Твоя мать!» — она задохнулась.
«Ты обсуждал это с матерью?» Он пожал плечами — этот жест, такой отстраненный, ранил ее глубже, чем любые слова. «Она врач, забыла? И она видит, что ты не спешишь радовать нас внуками».
Разгорелся скандал. Оксана кричала, что никогда не лгала ему, что готова пройти любые обследования, что она дочь школьной учительницы и воспитывалась в строгости, что для нее верность и честность — не пустые слова. «Возможно, дело не во мне!» — выкрикнула она в отчаянии.
«Возможно, проблема в тебе!» Она сразу пожалела о сказанном. Лицо Тараса стало белым, как гипсовая маска. Он развернулся и хлопнул дверью так, что задрожали стекла в рамах с фотографиями.
Оксана провела бессонную ночь, свернувшись калачиком на их широкой кровати. Утром Тарас вернулся — осунувшийся, с покрасневшими глазами. «Прости», — он присел на край кровати, не глядя на нее.
«Я не должен был». «Это все нервы, работа, стресс». Они обнялись, и она почувствовала, как напряжение покидает его тело.
Но что-то надломилось между ними. Невидимая стена, через которую теперь приходилось кричать, чтобы быть услышанной. Через неделю они сидели в кабинете гинеколога — немолодой женщины с усталыми глазами, которая смотрела на них с сочувствием.
«У вас гормональный дисбаланс и хроническое воспаление», — говорила она, разглядывая результаты анализов. «Видимо, последствия перенесенных в подростковом возрасте инфекций. Вы знали об этом?» Оксана покачала головой.
В шестнадцать лет у нее действительно была сильная простуда с высокой температурой, но мама, вечно занятая на двух работах, не повела ее к врачу. «Пропей антибиотики, и все пройдет», — сказала она, торопясь на вечернюю смену. «Можно ли это вылечить?» — голос Тараса звучал напряженно.
Врач покачала головой. «Вылечить полностью, к сожалению, нельзя. Но мы можем попробовать стимуляцию овуляции, есть современные методики. Хотя, — она помедлила, — я бы рекомендовала вам рассмотреть вариант усыновления. Это благородный поступок, и многие дети ждут любящих родителей».
По дороге домой они молчали. Оксана украдкой разглядывала профиль мужа: заострившиеся черты, сжатые губы, складка между бровями. Она знала, что для него, единственного сына в семье потомственного интеллигента, продолжение рода было не просто желанием, а чем-то вроде миссии.
«Мы справимся», — она взяла его за руку, когда они подходили к дому. «Я пройду все процедуры, все лечения. Мы сможем иметь детей». Он кивнул, но она видела сомнения в его глазах.
Началось мучительное хождение по врачам. Гормональная терапия, уколы, таблетки, специальные диеты. Оксане казалось, что ее тело превратилось в поле битвы, на котором сражались чужие армии.
Каждый месяц — надежда, а потом разочарование, горячие слезы ночью в подушку, чтобы Тарас не слышал. А он все больше отдалялся. Задерживался на работе, в выходные уезжал к родителям один, ссылаясь на то, что ей лучше отдохнуть.
Полгода спустя, когда очередная попытка закончилась провалом, он вернулся домой поздно — от него пахло вином и чужими духами. Оксана сидела в темноте на кухне, перед ней стояла чашка давно остывшего чая. «Я встретил кое-кого», — его голос звучал глухо.
«Она… Мы работаем вместе над проектом. И она…» «Беременна?» Слово вырвалось само собой, она почувствовала его на губах, как осколок стекла.
Он молча кивнул, не смея встретиться с ней взглядом. «Прости», — произнес он наконец. «Я не могу тратить годы в ожидании чуда. Мне уже двадцать девять, а я все еще не отец».
В тот момент она испытала странное облегчение, словно тяжелая ноша, которую она несла все это время, вдруг исчезла. Конец мучительной борьбы за его любовь, за право быть достаточно хорошей в глазах его семьи. «Уходи», — она произнесла это спокойно, без слез. «Сейчас».
Развод прошёл быстро, почти безболезненно, по крайней мере в юридическом смысле. Тарас был щедр, оставил ей большую часть мебели и половину денег с их общего счета. Съехал к родителям, а потом, как она слышала, купил квартиру в новом жилом комплексе для своей новой семьи.
Боль пришла позже, когда эйфория от освобождения улеглась. Она просыпалась по ночам, задыхаясь от чувства вины. Может, она недостаточно старалась?
Может, надо было быть терпеливее, понимать его потребности, его желание стать отцом?
Обсуждение закрыто.