Ладно, потом поговорим. Кажется, проснулась.
Ольга тогда отошла от двери на цыпочках, чувствуя, как горят щеки от стыда и обиды. Она не хотела его обидеть, правда, не хотела. Просто это было единственное, что осталось от мамы. Неужели он не понимает? Неужели не может простить ей эту маленькую слабость?
Каждую субботу они ездили на дачу рейсовым автобусом. Своей машины у них не было: Сергей продал старенькую «девятку» еще весной, сказал, что ремонт обойдется дороже самой машины. Ольга тогда расстроилась — она любила их редкие поездки за город, когда можно было просто сидеть рядом, смотреть на дорогу и молчать о чем-то своем. Но спорить не стала. Муж лучше разбирается в таких вещах.
Автобус отходил от центральной станции в восемь утра, трясся по разбитой загородной дороге около часа, и к девяти они уже открывали скрипучую калитку. Дорога шла через несколько деревень, мимо полей и перелесков, а потом начинался долгий спуск с холма — крутой, извилистый, с резкими поворотами. Водители всегда притормаживали на этом участке, осторожно выруливая на узкой дороге.
Ольга любила эти поездки. Любила смотреть в окно на проплывающие мимо поля, на редкие деревеньки с покосившимися заборами, на стада коров, лениво бредущих по обочине. Любила запах свежескошенной травы, который врывался в приоткрытое окно автобуса, любила предвкушение тихого дня на природе, вдали от городской суеты. Даже осенью, когда поля стояли голые, а деревья роняли последние листья, в этих поездках было что-то умиротворяющее.
Сергей раньше тоже радовался этим поездкам. Рассказывал о планах на участок, обсуждал, какие овощи посадить весной, мечтал построить баню. А в последнее время ездил будто по обязанности. Сидел мрачный, смотрел в телефон, на вопросы отвечал односложно. Ольга списывала это на усталость, на проблемы на работе, на осеннюю хандру. Уговаривала себя, что все наладится, что это просто временная полоса, что нужно потерпеть. В конце концов, двадцать лет вместе — это не шутка. Всякое бывало за эти годы, и ничего, справлялись.
В то утро она проснулась рано, еще до будильника. За окном едва серело, дождь тихо барабанил по карнизу, и вставать совсем не хотелось. Ольга полежала немного, глядя в потолок, прислушиваясь к шуму дождя. Место рядом было пустым, Сергей уже встал. Странно, обычно он любил поспать подольше, особенно в выходные.
Она выбралась из-под теплого одеяла и накинула халат. В коридоре было тихо, только из кухни доносился слабый звук: кажется, муж разговаривал по телефону. Ольга хотела было войти, но что-то ее остановило. Может быть, тон его голоса — приглушенный, заговорщицкий.
— Да, все готово, — услышала она. — Сегодня… Нет, она ничего не подозревает. Все будет выглядеть как несчастный случай.
Сердце Ольги замерло на секунду, а потом забилось быстро-быстро. Она, наверное, ослышалась. Это какой-то розыгрыш, или он говорит о чем-то другом. О работе, может быть. О каком-то проекте. Мало ли. Она отступила назад, стараясь не скрипнуть половицей, и вернулась в спальню. Села на кровать, сжав руки на коленях.
Глупости. Она выдумывает. Сергей — ее муж, двадцать лет вместе. Он не мог. Не мог же? Ольга тряхнула головой, отгоняя страшные мысли. Она слишком мнительная стала в последнее время. Нервы совсем расшатались. Надо взять себя в руки и не выдумывать ужасов на пустом месте. Она встала, поправила халат и пошла на кухню, стараясь выглядеть как обычно.
На кухне уже горел свет. Сергей сидел за столом, уставившись в чашку с кофе. Телефон лежал рядом, экраном вниз. Он не обернулся, когда Ольга вошла, только плечи чуть дернулись.
— Доброе утро, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал бодро и естественно.
— Угу, — он по-прежнему не смотрел на нее.
Ольга налила себе чаю, достала из холодильника масло и сыр. Руки слегка дрожали, и она сжала чашку покрепче, чтобы муж не заметил. Завтракали молча. Тишина была густой, неприятной, и Ольга никак не могла придумать, чем ее заполнить. В голове все еще звучали те слова: «несчастный случай». Бред. Полный бред.
— Слушай, — вдруг заговорил Сергей, и она вздрогнула от неожиданности. — Может, ты сегодня одна съездишь? У меня тут работа срочная образовалась, надо отчет доделать.
— В субботу? — удивилась Ольга, и собственный голос показался ей чужим.
— Ну да, начальник вчера вечером скинул. Сказал, в понедельник утром чтоб было готово. Ты же знаешь, как у нас с этим строго.
Что-то в его голосе показалось ей фальшивым. Слишком ровно говорил, слишком старательно отводил глаза. Но она не стала спорить. Может, и правда работа. Может, просто не хочет тащиться в такую погоду на дачу. Имеет право. А может?.. Нет. Хватит.
— Хорошо, — кивнула она. — Я тогда пораньше вернусь, к обеду.
Сергей кивнул, отхлебнул кофе. На его лице мелькнуло что-то похожее на облегчение, но тут же исчезло.
Ольга пошла одеваться, чувствуя на спине его взгляд. Она уже застегивала куртку в прихожей, когда муж вдруг появился на пороге кухни. Лицо у него было странное, напряженное, решительное, словно он принял какое-то важное решение.
— Знаешь, я передумал, — сказал он голосом, от которого у Ольги по спине пробежал холодок. — Поеду с тобой. Отчет подождет.
Ольга обернулась, удивленно глядя на него. В груди что-то сжалось.
— Ты же говорил — срочно.
— Ничего, сделаю вечером. Или завтра. Не хочу тебя одну отпускать в такую погоду. — Он улыбнулся, но улыбка вышла какой-то кривой, натянутой, не достигающей глаз.
Ольга хотела сказать, что прекрасно доберется сама, что ездила этим маршрутом десятки раз, что ему не нужно из-за нее жертвовать работой. Но слова застряли в горле. Она вдруг подумала: что если откажется, это будет выглядеть подозрительно? Как будто она чего-то боится. Как будто что-то знает.
— Хорошо, — сказала она, удивляясь собственному спокойствию. — Тогда собирайся быстрее, а то опоздаем.
Пока Сергей одевался, Ольга стояла в прихожей и смотрела на свои руки. Они больше не дрожали. Странное спокойствие снизошло на нее, как будто все уже было решено и от нее больше ничего не зависело. Она подумала, что надо бы позвонить кому-нибудь, рассказать о своих подозрениях. Но кому? Подруги разъехались кто куда, родни почти не осталось. Да и что она скажет? Что подслушала обрывок разговора и накрутила себя на пустом месте?
На автостанции было людно, несмотря на ранний час и мерзкую погоду. Пожилые дачники с тележками и рюкзаками, молодые мамы с колясками, студенты с наушниками в ушах. Запах мокрого асфальта и выхлопных газов, шум моторов, голоса из динамиков, объявляющие посадку на рейсы. Автобус уже стоял на платформе; водитель курил у открытой двери, поглядывая на часы.
Сергей всю дорогу до станции молчал, шел чуть впереди, сунув руки в карманы куртки. Несколько раз Ольга ловила его взгляд — быстрый, скользящий, какой-то оценивающий. Он словно что-то высматривал, прикидывал, считал. Когда они проходили мимо автобуса к двери, он чуть замедлил шаг и бросил взгляд куда-то вниз, под днище. Ольга заметила это краем глаза, но ничего не сказала.
— Давай ты сядешь вперед, — вдруг сказал он, когда они поднялись в салон. — Там меньше трясет. А я в конце устроюсь, ноги вытяну.
— Мы же всегда рядом садимся, — возразила Ольга.
— Ну, сегодня хочется вытянуться. Спина болит с утра. Ты не против?
Обсуждение закрыто.