Следующие недели слились для Ольги в один бесконечный день. Визиты в полицию, встречи с адвокатом, бумаги, подписи, печати. Она переехала из квартиры, которую делила с Сергеем; сначала жила у Елены Ивановны, потом сняла маленькую комнату в старом доме недалеко от центра. Вещи забирала постепенно — только самое необходимое, только то, что принадлежало лично ей.
Дачу она продала. Не могла больше видеть этот домик с резными наличниками и старой яблоней. Слишком много воспоминаний, слишком много боли. Покупатели — молодая пара с двумя детьми — были счастливы. Они ходили по участку, строили планы, спорили о том, где поставить качели и какие цветы посадить под окнами. Ольга смотрела на них и думала, что так и должно быть. Дом должен быть наполнен радостью, а не страхом и предательством. Деньги от продажи она положила на счет. Не хотела тратить их, пока не знала на что. Все еще не могла планировать будущее, не могла думать дальше чем на день вперед. Просто существовала, дышала, двигалась и ждала, когда боль утихнет.
Развод оформили через два месяца. Ольга не пошла на суд; адвокат сказал, что это необязательно, что все можно решить заочно. Она подписала бумаги, получила свидетельство и стала свободной женщиной. Свободной и одинокой.
С Еленой Ивановной они подружились. Странная это была дружба между женщиной, которая потеряла все, и женщиной, которая все давно уже потеряла и научилась жить заново. Они встречались раз в неделю, пили чай с пирожками, разговаривали о жизни. Елена Ивановна рассказывала истории из своей практики: смешные и грустные, страшные и трогательные. Ольга слушала и постепенно оттаивала.
Однажды, уже зимой, когда за окном кружила метель и город утонул в сугробах, Ольга пришла к Елене Ивановне с новостью.
— Я уезжаю, — сказала она. — В другой город. Там живет моя двоюродная сестра, мы не виделись много лет, но она приглашает. Говорит, что у них на работе нужен бухгалтер, а я как раз по образованию… В общем, я решила попробовать.
Елена Ивановна улыбнулась.
— Правильно решила, дочка. Новое место, новые люди, новая жизнь. Это то, что тебе нужно.
— Мне будет вас не хватать, — Ольга почувствовала, как защипало в глазах. — Вы столько для меня сделали. Если бы не вы тогда, в автобусе…
— Если бы не я, нашелся бы кто-то другой. Или ты сама почувствовала бы опасность и вышла. Не надо меня благодарить, дочка. Я просто сделала то, что должен делать любой нормальный человек: не прошла мимо чужой беды.
Они обнялись крепко, долго, как обнимаются люди, которые многое пережили вместе.
— Ты приезжай, — сказала Елена Ивановна. — На лето, например. Погостишь, по городу погуляем, на дачу к Нине съездим. Она, кстати, про тебя все время спрашивает. Хочет познакомиться с девушкой, которую я спасла.
Ольга засмеялась сквозь слезы.
— Приеду обязательно. Обещаю.
Через неделю она села в поезд. Вещей было немного: два чемодана, сумка с документами, маленький рюкзак с самым необходимым. Вся ее прежняя жизнь уместилась в этот скромный багаж, и это было даже символично. Она уезжала налегке, оставляя позади двадцать лет обмана, страха и притворства.
Поезд тронулся, и за окном поплыли знакомые улицы, дома, деревья в снегу. Ольга смотрела на них и чувствовала странное спокойствие. Ни радость, ни облегчение — просто тихое принятие того, что было, и того, что будет. Она не знала, что ждет ее впереди. Не знала, получится ли начать заново, найти работу, построить новые отношения. Но она знала одно: она жива. Жива благодаря женщине, которая не прошла мимо. Благодаря собственной интуиции, которая заставила ее выйти из автобуса. Благодаря чему-то, что можно назвать судьбой, случаем или провидением.
За окном мелькали станции, полустанки, маленькие города и деревни. Она достала телефон и набрала сообщение Елене Ивановне: «Еду. Все хорошо. Спасибо за все». Ответ пришел через минуту: «Удачи, дочка. Береги себя. И помни: ты сильная. Сильнее, чем думаешь».
Ольга улыбнулась и спрятала телефон. За окном садилось солнце, окрашивая снег в розовые и золотые тона. Впереди была новая жизнь. И она была готова ее прожить.
Обсуждение закрыто.