Все они втиснулись в палату. И все разом увидели. Увидели медсестру, стоящую как вкопанная с прозрачной банкой в руках. Увидели бледную, заплаканную девочку в простом платье. Увидели маму-уборщицу, которая пыталась закрыть дочь собой. И увидели, наконец, Артема, который спокойно и ровно дышал во сне.
Главный врач замер. Его взгляд перебегал с медсестры на банку, с банки на мониторы, с мониторов на Лизу. Его профессиональный ум, который дни и ночи бился над загадкой, уже начал складывать страшные пазлы.
Отец Артема подошел ближе. Он смотрел не на сына. Он смотрел на банку. На это живое, отталкивающее существо внутри.
— Это… — его голос был хриплым. — Это было в моем сыне?
Медсестра кивнула. Она не могла говорить. Она просто протянула ему банку.
Он взял ее. Поднес к глазам. Его пальцы, привыкшие держать дорогие ручки и подписывать многомиллионные контракты, теперь дрожали, сжимая дешевый пластик. Он смотрел на то, что медленно ползало по дну, пытаясь скрыться в тени. Его лицо менялось: от непонимания к ужасу, от ужаса к чему-то темному и холодному. К пониманию, что его сына убивала не «слабость организма», а это. И если это было внутри, то оно не могло попасть туда само.
Он поднял глаза. Сначала на медсестру.
— Кто? Кто это сделал? — спросил он тихо. Но в этой тишине была сила, которая заставила содрогнуться всех.
Медсестра молча покачала головой. Она не знала. Она только выполнила свою работу. И помогла… Нет, ей помогли. И тогда ее взгляд против воли сам потянулся к маленькой фигурке за спиной уборщицы. К Лизе.
Все, как по команде, повернули головы. Отец, миллионер. Главный врач. Мама Лизы, которая вдруг инстинктивно еще плотнее прикрыла дочь. В центре этого молчаливого, тяжелого внимания оказалась восьмилетняя девочка.
Она прижалась к маме, пряча лицо в ее фартуке. Она не хотела, чтобы на нее смотрели. Она не хотела говорить. Она сделала все, что могла. Она просто хотела, чтобы мальчик жил. А теперь ее снова окружали взрослые, громкие, важные. И в их глазах была не благодарность, а шок, недоумение, а у отца Артема — жгучий, требовательный вопрос.
Отец Артема сделал шаг вперед. Он опустился на одно колено, чтобы быть с ней на одном уровне. Его лицо было строгим, но не злым.
— Девочка, — сказал он очень тихо. Банка с паразитом все еще была зажата в его руке. — Ты знала?
— Да.
— Ты знала, что это там?
Обсуждение закрыто.