— Комната треугольная, мебель не поставишь.
Маша смеялась. Мама тоже смеялась, и щеки у нее розовели, и глаза блестели. Дмитрий смотрел на нее, и Маша видела этот взгляд — такой, каким в фильмах смотрят мужчины на женщин, когда влюбляются. Она не знала, хорошо это или плохо. С одной стороны, мама заслуживала счастья. С другой — Маша боялась, что все изменится, что этот странный новый мир рухнет так же внезапно, как появился.
Но пока ничего не рушилось. Проходили недели, потом месяц, потом второй. Наступила весна, снег растаял, во дворе появились первые цветы. Маша пошла в новую школу, не такую серую и скучную, как старая. Здесь были кружки и секции, и учительница не говорила «это не по программе», когда Маша спрашивала про интересное. Все было хорошо. Слишком хорошо, как оказалось.
В один апрельский вечер Дмитрий пришел не один. С ним была женщина, не Лиза — другая. Высокая, темноволосая, с лицом таким красивым, что оно казалось ненастоящим. Как маска.
— Это Кира, — сказал Дмитрий, и голос у него был странный, напряженный. — Моя невеста.
Маша увидела, как мама изменилась в лице. Всего на секунду, потом она улыбнулась и сказала «очень приятно», но Маша видела правду. Видела и ничего не могла с этим сделать. Кира оглядела квартиру тем взглядом, каким смотрит на что-то неприятное, но не смертельное, как на муху в супе.
— Мило, — сказала она. Одно слово, но в нем было столько всего, что Маша сразу ее не взлюбила.
— Дима рассказывал про вашу дочь. Которая его спасла. — Она посмотрела на Машу, и в глазах ее не было ничего: ни тепла, ни интереса, ни даже настоящей неприязни. Пустота. — Очень храбрый поступок для такой маленькой.
— Ей скоро восемь, — сказала мама тем же тоном, каким говорила с Дмитрием в первую встречу. Защитным.
— Да-да, конечно. — Кира отвернулась, как будто потеряла интерес. — Дима, нам нужно ехать. Помнишь, у нас ужин с Кравцовыми?
— Да, сейчас. Вера Сергеевна, я хотел сказать… — Дмитрий явно чувствовал себя неловко. — Свадьба будет через месяц. Мы будем рады, если вы придете. И Маша, конечно.
— Спасибо за приглашение, — сказала мама, и голос ее был ровным, как лед. Тот самый лед, на котором все началось.
Когда они ушли, мама долго стояла у окна. Маша подошла и взяла ее за руку.
— Мам!
— Что, солнышко?
— Ты грустная?
— Нет. С чего ты взяла?
— Ты всегда стоишь у окна, когда грустная. И смотришь на деревья.
Мама вздохнула.
— Может, немного. Но это пройдет.
— Ты его любишь? — вопрос вырвался сам, Маша даже не успела подумать.
Мама посмотрела на нее, долго, внимательно, будто решая, что сказать.
— Не знаю, — ответила она наконец. — Может быть. Но это неважно. У него есть невеста, а у нас с тобой есть мы. Этого достаточно.
Маша кивнула, хотя не была уверена, что понимает. Ей было семь лет, почти восемь, и любовь казалась чем-то из книжек и фильмов, красивым, но далеким. Но она видела мамины глаза и знала, что это не так просто.
Свадьба была через месяц, в мае, когда все цвело. Мама сначала сказала, что они не пойдут, потом передумала.
— Нельзя прятаться от жизни, — объяснила она Маше. — Он сделал для нас много хорошего. Будет невежливо не прийти.
Платье маме купили новое, она долго отказывалась тратить деньги, но Маша настояла.
— Ты должна быть красивая. Красивее всех.
— Это свадьба Дмитрия, солнышко. Невеста должна быть красивее всех.
— Невеста злая. А ты добрая. Добрые должны быть красивее.
Мама рассмеялась, но платье все-таки купила: синее, в пол, с открытой спиной. Когда она надела его, Маша замерла: мама была как принцесса из сказки. Только грустная принцесса, которая идет не на свой праздник.
Свадьба проходила в загородном ресторане, огромном, с колоннами и фонтаном у входа. Маша никогда не видела ничего подобного. Везде были цветы, музыка играла откуда-то сверху, официанты в белых рубашках носили подносы с бокалами. Гостей было много: женщины в платьях, мужчины в костюмах, все красивые, все улыбающиеся. Мама держала Машу за руку крепко, как будто боялась потерять в этой толпе.
— Вера Сергеевна! — Дмитрий вынырнул откуда-то, и Маша не сразу его узнала: в черном костюме, с цветком в петлице, он выглядел как из журнала. Но глаза были те же — теплые, с морщинками в уголках, когда улыбался. — Вы пришли? Я рад.
— Поздравляю, — сказала мама. Голос у нее был почти нормальный. Почти.
— Спасибо. Вы… Вы прекрасно выглядите.
Он смотрел на нее так, как не должен смотреть жених на другую женщину в день своей свадьбы. Маша это понимала, хотя ей было почти восемь. Мама тоже понимала, она отвела взгляд первой.
— Где невеста? Я хотела бы ее поздравить.
— Кира… Она там, — Дмитрий махнул куда-то. — С гостями. Идемте, я вас представлю.
Они пошли через зал, и Маша чувствовала, как на них смотрят. Незлобно, но любопытно: кто эти люди, откуда, почему жених сам их ведет. Кира стояла в центре группы людей, и ее белое платье было таким, что Маша забыла дышать. Кружево, жемчуг, шлейф — настоящая сказка. Но лицо невесты было все таким же: красивым и пустым.
— Дорогая, ты помнишь Веру Сергеевну? И ее дочь Машу.
— Конечно. — Кира улыбнулась, но улыбка не дошла до глаз. — Девочка, которая спасла моего жениха от простуды.
— От смерти, — тихо сказала мама, и в голосе ее что-то зазвенело.
— Что?
— Она спасла его от смерти. Не от простуды. Он бы утонул, если бы не она.
Кира моргнула, впервые что-то дрогнуло в ее маске.
— Ну да. Конечно. Я просто… пошутила.
— Смешная шутка, — сказала Маша. Она знала, что нельзя так говорить со взрослыми, но ей было все равно.
Кира посмотрела на нее сверху вниз, буквально, потому что была очень высокой.
— Какой характер… Вся в мать, наверное.
— Спасибо, — ответила мама, и это прозвучало совсем не как благодарность.
Дмитрий стоял рядом и явно не знал, что делать. Ситуация накалялась, и он это чувствовал, но не мог найти слов, чтобы ее разрядить. Спас всех официант с бокалами.
— Шампанское, дамы?
Все взяли бокалы, выпили за здоровье молодых, и напряжение как-то само рассосалось. Но Маша видела, как Кира смотрит на маму: с тем холодным расчетом, с каким смотрит на соперницу. И мама это тоже видела.
Остаток вечера прошел странно. Мама улыбалась, разговаривала с какими-то людьми, даже танцевала один раз с пожилым мужчиной, который оказался партнером Дмитрия. Но Маша чувствовала, что она не здесь, как будто тело ее на свадьбе, а мысли где-то далеко. Дмитрий подходил к ним несколько раз, спрашивал, все ли в порядке, не нужно ли чего. И каждый раз Кира появлялась откуда-то и уводила его, цепко держа под руку.
— Мам, можно мы уйдем?
Обсуждение закрыто.