Маша присела, чтобы быть с дочерью на одном уровне, как когда-то Дима приседал перед ней.
— Наша семья. Дедушка Дима провалился здесь под лед, а я его спасла.
— Ты… — глаза Сони стали круглыми. — Но ты же… Ты же не супергерой…
— Не супергерой, — согласилась Маша, улыбаясь. — Но иногда не нужно быть супергероем, чтобы спасти кого-то. Нужно просто сделать правильную вещь. Даже если страшно.
— А тебе было страшно?
— Очень. Но я все равно пошла.
Соня смотрела на лед, потом на маму, потом снова на лед. В ее глазах, таких же, как у Маши, что-то менялось. Понимание. Принятие. Гордость.
— Ты смелая, — сказала она наконец.
— Не смелая. Просто… решительная. Когда видишь, что кому-то нужна помощь, помогаешь. Это не смелость, это… человечность.
— Я тоже так хочу, — сказала Соня серьезно. — Хочу быть человечной.
Маша обняла ее, чувствуя, как сердце переполняется чем-то большим и теплым. Любовью. Надеждой. Верой в то, что все не зря. Что один маленький поступок может запустить цепочку событий, которая изменит много жизней. Что добро — настоящее, бескорыстное, от сердца — никогда не пропадает просто так. Оно растет, множится, передается дальше.
— Пойдем домой, — сказала она. — Бабушка обещала испечь шарлотку.
— С яблоками?
— С яблоками.
— Ура!
Они пошли по аллее, мимо скамеек, мимо деревьев, покрытых снегом. Две фигуры, большая и маленькая, на фоне зимнего пейзажа. Как когда-то шли Маша и ее мама. Как теперь шли Маша и ее дочь. Связь поколений. Нить, которая не рвется.
Дома было тепло и шумно. Дима с Антоном смотрели футбол, споря о чем-то с таким жаром, будто от этого зависела судьба мира. Мама хлопотала на кухне, откуда пахло яблоками и корицей. Соня убежала к деду, она обожала Диму, и он обожал ее, баловал безбожно, несмотря на протесты Маши.
— Ну как там пруд? — спросила мама, когда Маша зашла на кухню. — Стоит еще?
— Стоит. Лед крепкий. В этот раз крепкий.
Они переглянулись, и не нужно было слов, чтобы понять друг друга. Столько лет вместе, столько пережито.
— Я рассказала Соне, — сказала Маша. — Про тот день.
— Что сказала?
— Что дедушка провалился, и я его вытащила. И что потом он стал частью семьи.
Мама улыбнулась.
— Упрощенная версия. Для семилетней — самое то. Детали потом, когда подрастет. Если захочет знать.
— Захочет. Она любопытная, как я была.
Они вместе накрыли на стол — большой, семейный, за которым помещались все. Сели, разложили еду, и Дима поднял бокал. Он всегда поднимал бокалы, любил тосты.
— За семью, — сказал он. — За нас всех. За то, что мы есть друг у друга.
— За семью! — подхватили остальные.
Соня подняла свой стаканчик с соком, серьезная и важная. Маша смотрела на них, на этих людей, которых любила больше всего на свете, и думала о том, как странно и как прекрасно устроена жизнь. Как один момент, один выбор может все изменить.
За окном шел снег. Мягкий, пушистый, совсем не страшный. Соня прижалась к окну, смотрела, как снежинки падают и тают на стекле.
— Мама, — позвала она. — А можно завтра на пруд? Хочу посмотреть еще раз.
— Можно, — ответила Маша. — Только не ходи по льду.
— Почему?
Обсуждение закрыто.