— я старалась, чтобы голос звучал как можно спокойнее.
— По-прежнему, дочка. Врачи говорят, состояние стабильное, но тянуть нельзя. Ты узнала насчёт денег?
— Да, мам, всё в порядке, — соврала я, чувствуя, как сердце сжимается от этой лжи. — Я перевожу аванс в понедельник, как и договаривались. Не волнуйся.
Я не могла сказать ей правду. Не сейчас. Это бы её добило. У меня была неделя, чтобы найти выход.
Повесив трубку, я открыла ноутбук. Первым делом я зашла на сайт банка и заблокировала все свои карты и доступ к онлайн-кабинету. Это был первый шаг. Игорь и его мать больше не получат ни копейки с моих счетов.
Затем я начала искать информацию. Мне нужно было понять, каковы мои шансы вернуть деньги. «Снятие денег со счёта супруга по доверенности», «Мошенничество в семье», «Оспаривание нотариальной доверенности». Поисковик выдавал сотни ссылок на юридические форумы и статьи. Я читала до поздней ночи, и чем больше я читала, тем яснее становилась картина. Вернуть деньги будет сложно, но возможно. Доверенность, которую я подписала, скорее всего, была генеральной, дающей право на любые операции со счётом. Оспорить её можно, но для этого нужно доказать, что меня ввели в заблуждение. А это практически нереально без свидетелей.
Но был и другой путь. Уголовное дело. Статья 159 Уголовного кодекса — мошенничество, совершённое группой лиц по предварительному сговору. Это уже серьёзно. Лишение свободы на срок до шести лет. Я представила Игоря и его мать на скамье подсудимых и содрогнулась. Могла ли я пойти на это? Да. Без колебаний. Они не оставили мне выбора.
На следующий день я записалась на консультацию к одному из лучших адвокатов по семейному праву в городе. Я нашла его по отзывам в интернете. Михаил Борисович, мужчина лет пятидесяти с проницательным взглядом и спокойными манерами, внимательно выслушал мою историю. Он не перебивал, только делал пометки в своём блокноте.
— Ситуация сложная, но не безнадёжная, — сказал он, когда я закончила. — С гражданским иском будет непросто. Ваш муж будет утверждать, что вы сами дали ему право распоряжаться деньгами, а его мать скажет, что это был подарок от сына. Доказать обратное будет почти невозможно.
— А что насчёт уголовного дела? — спросила я.
— Это более перспективный путь, — кивнул адвокат. — Здесь ключевой момент — доказать умысел на хищение. Тот факт, что деньги предназначались для операции вашего отца, а ваш муж об этом знал — это наш главный козырь. Плюс его мать, которая инсценировала болезнь. Нам нужно будет собрать доказательства: записи телефонных разговоров, переписка, показания свидетелей.
— Я вспомнила о своей старой работе, у меня остались связи. Я знала, как работает система изнутри. Я могу достать детализацию их звонков, — сказала я, — и, возможно, даже записи некоторых разговоров.
— Отлично, — оживился Михаил Борисович. — Это существенно усилит нашу позицию. Но вы должны понимать, Марина Викторовна, что это будет война.
— Настоящая война.
— Они будут защищаться, лгать, поливать вас грязью. Вы готовы к этому?
— Я готова, — твёрдо ответила я.
Следующие дни я посвятила сбору доказательств. Я связалась со своими бывшими коллегами из службы безопасности банка, объяснила ситуацию. Люди, с которыми я работала бок о бок много лет, откликнулись сразу. Через два дня у меня на почте была детализация звонков Игоря и Людмилы Анатольевны за последний месяц. Картина была удручающей. Они созванивались по 10-15 раз в день. Особенно активными звонки были в тот день, когда я была в Житомире, и в день снятия денег. Это было косвенным, но весомым доказательством их сговора.
Давление со стороны Игоря и его матери усиливалось. Он писал мне сообщения, полные раскаяния и мольбы о прощении: «Марина, я всё верну. Дай мне только время. Не разрушай нашу семью». Людмила Анатольевна сменила тактику. Теперь она писала мне жалобные СМС: «Мариночка, я так переживаю за твоего папу. Давай я помолюсь за его здоровье. Бог всё видит, он поможет». Этот цинизм выводил меня из себя.
Но самое тяжёлое было впереди. Мне нужно было найти деньги на операцию. Триста восемьдесят тысяч, оставшиеся на счёте, были каплей в море. Я начала обзванивать друзей и знакомых, но никто не мог одолжить такую сумму. Я была в отчаянии. И тогда я решилась на последний шаг. Я позвонила своему бывшему начальнику, руководителю филиала «Капиталбанка» Андрею Сергеевичу. Мы всегда были в хороших отношениях.
— Андрей Сергеевич, здравствуйте. Это Марина Волкова.
— Марина! Здравствуй. Сколько лет, сколько зим. Как ты? Как сынишка?
— У нас всё хорошо. Спасибо. Андрей Сергеевич, у меня к вам очень серьёзный разговор и нестандартная просьба.
Я рассказала ему всё. Про отца, про мужа, про украденные деньги. Он слушал молча, и я слышала в трубке его тяжёлое дыхание.
— Вот же сволочи, — сказал он, когда я закончила. — Марин, я что-нибудь придумаю. Ты же знаешь, мы своих не бросаем. Банк может выдать тебе кредит на льготных условиях. А с твоим мужем мы разберёмся.
На следующий день мне позвонили из кредитного отдела. Мне одобрили кредит на 500 тысяч под минимальный процент, как сотруднику банка. Я плакала от облегчения, когда подписывала документы. Мир не без добрых людей. Аванс за операцию был внесён. Отца готовили к переводу в Киев. Одна проблема была решена. Теперь нужно было решать вторую.
Игорь, не дождавшись от меня ответа, перешёл к угрозам: «Если ты не вернёшься домой, я подам в суд на определение места жительства ребёнка. И докажу, что ты плохая мать, которая бросила семью в трудный момент».
Это было последней каплей. Он смеет угрожать мне моим сыном? Он, который обокрал этого самого сына, лишив его денег на будущее!
Я позвонила адвокату.
— Михаил Борисович, мы подаём заявление.
— Вы уверены?
Обсуждение закрыто.