Ты бы поговорила с Игорем насчёт денег. Вам бы надо экономить. Декретный-то у тебя скоро закончится, а на работу тебя кто теперь возьмёт с маленьким ребёнком? Надо о будущем думать.
Она повесила трубку, оставив меня с неприятным осадком в душе. Каждое её слово было пропитано ядом, замаскированным под заботу. Она обесценивала мой вклад в семью, мою прошлую работу, моё будущее. И самое ужасное, что Игорь этого не замечал. Для него мама была святой — женщиной, которая всем пожертвовала ради него.
Я прошла в спальню. Игорь всё так же спал. Я посмотрела на его лицо — такое родное, любимое. Я вспомнила, как мы познакомились на корпоративе. Он был из другого отдела, такой весёлый, обаятельный, сыпал шутками. Он ухаживал так красиво, дарил цветы, писал стихи. Он единственный, кто не испугался моей должности.
«Начальник службы безопасности? — рассмеялся он тогда. — Значит, моё сердце в надёжных руках».
Мы поженились через год, и я была уверена, что нашла своего человека. Я знала, что у него сложные отношения с матерью, что она его чрезмерно опекает, но Игорь всегда уверял меня: «Марина, ты моя жена, моя семья. Мама осталась в прошлом. Мы будем жить своей жизнью».
Как же я ошибалась.
Я тихонько прикрыла дверь и пошла в детскую. Мишенька уже сидел в кроватке и улыбался мне. Я взяла его на руки, вдохнула сладкий детский запах и почувствовала, как тревога отступает. «Вот он, мой мир, мой смысл, и я никому не позволю его разрушить. Никому. Даже если для этого придётся сражаться с теми, кого мой муж называет семьёй».
Тогда я ещё не знала, насколько буквальной окажется эта мысль. Мне казалось, что это просто мелкие бытовые неурядицы, обычные притирки с новой родственницей. Я и представить не могла, что настоящая война только начинается и что мой собственный муж станет в ней главным оружием против меня.
Первые явные признаки надвигающейся бури появились через пару недель после того утреннего разговора со свекровью. Они были похожи на едва заметную рябь на воде, которая предшествует шторму. Внешне всё оставалось по-прежнему: Игорь ходил на работу, я занималась сыном и домом, Людмила Анатольевна периодически звонила со своими «ценными советами». Но в воздухе повисло что-то новое, какая-то недосказанность, которая делала привычную тишину в доме звенящей и напряженной.
Началось всё с того, что свекровь стала всё чаще жаловаться на здоровье. Её звонки превратились в подробные отчёты о скачках давления, болях в суставах и ужасных мигренях, от которых темнеет в глазах.
«Ой, Мариночка, сегодня совсем пластом лежу, — вещала она трагическим шёпотом. — Врач сказал, что нужно полное обследование, а это такие деньги… Анализы, МРТ, консультации у светил… Откуда у меня, пенсионерки, такие средства?»
Я сочувственно вздыхала, советовала ей обратиться в поликлинику по полису, но она только отмахивалась:
«Что ты, деточка, в наших поликлиниках одни коновалы, они только угробить могут. Тут нужен частный центр, хороший, проверенный. Вот Игорю скажу, может, поможет матери».
И Игорь помогал. Я видела, как он становился всё более хмурым и озабоченным. Он стал задерживаться на работе, объясняя это важными проектами. Но я чувствовала, что дело не только в этом.
Однажды вечером, когда мы укладывали Мишеньку спать, он как бы невзначай спросил:
— Марин, а сколько у нас там на общем счёте осталось? Я что-то сбился со счёта.
Я напряглась. Этот счёт мы открыли ещё до свадьбы. Туда я перевела большую часть своих добрачных накоплений – почти миллион. Мы договорились, что это наша «подушка безопасности» – деньги на чёрный день или на крупную покупку в будущем. Зарплата Игоря уходила на ипотеку и текущие расходы, а мои декретные — на продукты и мелочи для дома.
— Около девятисот пятидесяти тысяч, — ответила я. — А что, что-то случилось?
— Да нет, ничего, — он отвёл взгляд. — Просто для контроля. Нужно же понимать наше финансовое положение.
Этот разговор оставил у меня неприятный осадок. Игорь никогда раньше не интересовался состоянием этого счёта. Он всегда говорил: «Это твои деньги, ты заработала, тебе решать, что с ними делать». Что изменилось?
А потом пришла настоящая беда, оттуда, откуда я не ждала. Позвонила моя мама из Житомира, её голос дрожал:
— Мариночка, тут папе плохо стало, увезли на скорой.
Мир качнулся. Мой отец, Виктор Павлович, полковник в отставке, был для меня образцом силы и несгибаемой воли. Я никогда не видела его больным, он никогда ни на что не жаловался.
— Что с ним? — мой голос был едва слышен.
— Сердце, — ответила мама. — Врачи говорят, прединфарктное состояние. Нужно обследование, возможно, операция.
Я бросила всё и на следующий же день, оставив Мишу с Игорем, поехала в Житомир. Отец лежал в больничной палате, бледный, осунувшийся, но пытался держаться бодро.
— Не волнуйся, дочка, прорвёмся, — сказал он, слабо улыбнувшись. — Я ещё твоего Мишку в армию провожу.
Но врачи были не так оптимистичны. После нескольких дней обследований заведующий отделением вызвал меня к себе в кабинет.
— У вашего отца серьёзные проблемы с коронарными сосудами, — сказал он, глядя на снимки. — Консервативное лечение уже не поможет. Нужна операция — аортокоронарное шунтирование. И чем быстрее, тем лучше.
— Сколько это стоит? — спросила я, чувствуя, как холодеют руки.
— Квоту ждать долго, несколько месяцев. А времени у нас нет. В частной клинике в Киеве или Харькове такая операция обойдётся… — он назвал сумму, от которой у меня потемнело в глазах. — Пятьсот тысяч.
Я сидела в коридоре больницы, и земля уходила у меня из-под ног. Пятьсот тысяч. У родителей таких денег не было. Вся надежда была только на наши с Игорем сбережения. Я позвонила мужу.
— Игорь, папе срочно нужна операция, — я старалась говорить спокойно, но голос срывался. — Стоит полмиллиона. Нам нужно будет снять деньги с нашего счёта.
В трубке повисло молчание. Оно длилось всего несколько секунд, но мне показалось вечностью.
— Да. Да, конечно, — наконец произнёс он. — Не волнуйся, деньги найдём, ты, главное, держись. Папе сейчас нужна твоя поддержка.
Его слова должны были успокоить, но почему-то стало только тревожнее. В его голосе не было уверенности. Была какая-то растерянность, почти паника.
Вернувшись в Днепр через неделю, я застала дома странную картину. Квартира была убрана до блеска, пахла пирогами, а в гостиной на диване сидела Людмила Анатольевна с Мишей на коленях и читала ему книжку.
— О, Мариночка, вернулась? — она просияла, увидев меня. — А мы тут с внучком хозяйничаем. Я решила помочь Игорю, пока тебя не было. Он ведь совсем замотался один.
— Спасибо, — сухо поблагодарила я. Мне не нравилось, что она была здесь, в моём доме, без меня.
— Как папа? — спросил Игорь, выходя из кухни. Он выглядел уставшим.
— Стабильно. Но операцию откладывать нельзя. Я договорилась с киевской клиникой, его ждут через две недели. Нам нужно будет на днях съездить в банк.
Игорь кивнул, но снова отвёл взгляд.
— Да, конечно.
Вечером, когда мы остались одни, я попыталась обсудить детали.
— Я думаю, лучше снять всю сумму сразу и положить на отдельный счёт, чтобы потом перевести в клинику.
— Марин, давай не сегодня, а? — он устало потёр виски. — Голова раскалывается, на работе завал, потом…
Обсуждение закрыто.