Холодный и безжалостный декабрь в Киеве никогда не щадит тех, кто оказывается на ночных улицах без теплого укрытия. Внезапно мой смартфон коротко завибрировал в кармане пальто, нарушая мрачную тишину замерзшего проспекта. Это пришло текстовое сообщение от Романа, который, очевидно, был крайне раздосадован отсутствием ожидаемого скандала. «Ты оказался на удивление умным мальчиком, Морозов, поэтому жду твое заявление по собственному желанию на моем столе завтра ровно к девяти утра», — гласил надменный текст. «Никаких рекомендательных писем от нашей компании ты не получишь, так что желаю удачи на суровом рынке труда», — закончил он свое послание.
Прочитав это, я немедленно набрал номер Максима Волкова — блестящего адвоката по сложным корпоративным спорам и моего давнего однокурсника по КНУ имени Тараса Шевченко. «Дима, дружище, сейчас же полночь на дворе, что у тебя стряслось?» — хрипло и сонно ответил он после пятого гудка. «Максим, мне срочно нужна надежная государственная программа защиты важных информаторов, и времени на раздумья у нас нет», — жестко сказал я прямо в трубку. На том конце провода повисла тяжелая, густая пауза, длившаяся ровно три долгие секунды, пока он переваривал услышанное.
«Ты сейчас абсолютно серьезно это говоришь, после того как целых восемь месяцев трусливо молчал о теневых схемах Казанцева?» — наконец спросил адвокат уже совершенно бодрым голосом. «Я действительно панически боялся, ведь этот влиятельный человек прямо угрожал физической расправой мне и моей семье», — честно признался я. «Но именно сегодня вечером мой многомесячный страх окончательно и бесповоротно закончился, сменившись холодной решимостью», — добавил я, глядя на темные воды реки. «Что такого экстраординарного могло произойти на вашей корпоративной вечеринке?» — с явным подозрением и профессиональным интересом уточнил Максим.
«Он публично вступил в интимную связь с моей законной женой прямо в подсобке конференц-зала при множестве свидетелей из руководства», — сухо констатировал я факты. «А после этого демонстративно кинул мне полтинник с издевательской надписью «Аренда», чтобы окончательно унизить перед подчиненными», — закончил я свой краткий рассказ. Максим шумно выдохнул в динамик телефона, явно пораженный услышанной степенью человеческой наглости и вседозволенности. «Немедленно приезжай ко мне в офис к семи часам утра, ни минутой позже», — скомандовал он тоном, не терпящим возражений. «Скажи только одно: у тебя на руках сейчас есть реальные, неопровержимые доказательства по этим чертовым офшорам?» — с надеждой спросил юрист.
«У меня есть полная документация на один миллиард девятьсот шестьдесят шесть миллионов гривен, проведенных через подставные консалтинговые фирмы», — спокойно перечислил я имеющиеся козыри. «Я также располагаю номерами глубоко зашифрованных счетов и, самое главное, уникальным ключом дешифровки всей системы», — продолжил я добивать его фактами. «Этот мастер-ключ я благополучно скопировал с личного планшета Романа буквально сегодня вечером, пока он был слишком увлечен своей изменой с моей женой». В телефонной трубке снова повисло долгое, почти осязаемое молчание, прерываемое лишь тихим гудением машин на ночном шоссе. «Дима, ты хоть отдаешь себе отчет в том, что с этой секунды ты становишься ходячей мишенью для очень опасных людей?» — предельно серьезно произнес Максим.
Я медленно достал из кармана ту самую злополучную купюру, чтобы еще раз внимательно на нее посмотреть. Унизительная надпись «Аренда» зловеще блестела в тусклом, мерцающем свете одинокого уличного фонаря. «Моя аренда официально закончилась, Максим, и теперь настала моя очередь выставить им всем окончательный счет», — твердо ответил я и сбросил вызов. В два часа ночи я уже стоял на лестничной клетке спального района, где тяжелая металлическая дверь квартиры моего брата Артема со скрипом открылась. Мой младший брат стоял в дверном проеме в одних спортивных штанах, удивленно и сонно протирая кулаками покрасневшие глаза.
Затем он внимательно присмотрелся к моему бледному лицу, освещенному желтой лампочкой в подъезде, и инстинктивно отступил на шаг назад. «Заходи скорее, брат; ты выглядишь совершенно несломленным, но при этом ты выглядишь по-настоящему опасным», — тихо произнес он, пропуская меня внутрь. Я молча прошел в небольшую, скромно обставленную гостиную и тяжело опустился на старый скрипучий диван. Квартира Артема привычно пахла крепким черным кофе и свежестью, создавая неповторимый и уютный запах классической холостяцкой жизни.
Брат молча подошел к гудящему холодильнику, достал оттуда две запотевшие стеклянные бутылки крафтового напитка, ловко открыл обе и протянул одну мне. Я отрицательно покачал головой, отказываясь от предложенного угощения, которое сейчас было бы абсолютно лишним. «Мне необходима кристально ясная и холодная голова сегодня, завтра и даже послезавтра тоже», — тихо, но твердо пояснил я свой отказ. Артем с пониманием кивнул, сел в кресло напротив меня и приготовился терпеливо слушать мою исповедь в абсолютном молчании….
