В дверях появилась беременная женщина, оглядывающаяся по сторонам. Светлана была выше Марины, с темными волосами, собранными в хвост, и усталым лицом. Ее живот казался больше, что соответствовало сроку беременности. Женщины узнали друг друга мгновенно по тому особому выражению отчаяния, которое нельзя спутать ни с чем.
— Вы Марина? — Светлана подошла к столику неуверенно, словно все еще надеялась на ошибку. Ее голос звучал хрипло — видимо, она плакала всю дорогу сюда. Марина кивнула и указала на свободный стул.
Они сидели друг напротив друга. Две беременные женщины, связанные самой нелепой и болезненной связью. Светлана заказала кофе, хотя беременным его пить не рекомендовалось. Сейчас это казалось мелочью на фоне происходящего.
— Покажите фотографию вашего мужа, — попросила Марина, доставая свой телефон.
Они одновременно открыли галереи и повернули экраны друг к другу. На фотографиях был один и тот же мужчина: Игорь Белов, 32 года, инженер-строитель. Светлана долго смотрела на снимок Игоря с Мариной на фоне их квартиры. Это была та самая квартира, где Марина считала себя хозяйкой последние четыре года. На экране Светланы был тот же Игорь, но в другой обстановке, с другой мебелью, в другой жизни.
— А это наше свидетельство о браке. — Светлана достала из сумки документ в красивой папке. Дата регистрации — 15 июня 2018 года.
Марина показала свое свидетельство — 3 сентября 2020 года. Получалось, что Игорь женился на ней, уже будучи женатым.
Светлана рассказывала свою версию жизни с Игорем, и Марина с ужасом узнавала знакомые детали.
— Он работает две недели дома, две в командировке. Уезжает в понедельник утром, возвращается в пятницу вечером через две недели. График никогда не нарушается.
— У нас такой же режим, только наоборот, — прошептала Марина. — Он дома, когда у вас командировка, и уезжает, когда возвращается к вам. Идеальная система. Мы даже не могли заподозрить обман.
Светлана показала фотографии их квартиры в Северном районе. Марина видела эту мебель, эти обои, этот интерьер впервые в жизни. Но на снимках Игорь выглядел как полноправный хозяин: готовил на кухне, смотрел телевизор на диване, спал в кровати.
— А вот наша свадьба. — Светлана листала альбом в телефоне.
На фотографиях были незнакомые Марине люди. Но в центре всех кадров стоял ее муж. В том же костюме, в котором он женился на ней два года спустя. Даже галстук был тот же самый. Марина почувствовала приступ тошноты, не связанный с беременностью. Кто эти люди на фотографиях?
Светлана объяснила: родители Игоря, его сестра с мужем, двоюродные братья. Большая дружная семья, которая принимала ее как родную дочь.
— Но он говорил мне, что родители умерли в автокатастрофе, — Марина едва выговорила эти слова. — А сестры у него вообще нет. Он единственный ребенок в семье. Как такое возможно?
Светлана показала еще одну фотографию. Семейный ужин на дне рождения свекрови. Игорь сидел во главе стола рядом с пожилой женщиной, которую называл мамой. Дата снимка — прошлый год. Как раз тогда, когда Игорь якобы лежал в больнице с аппендицитом.
Женщины начали сопоставлять графики присутствия Игоря в их жизнях. Светлана достала ежедневник, где аккуратно отмечала дни его отъездов и возвращений. Марина открыла календарь в телефоне с похожими пометками. Система была безупречной. Ни одного пересечения. Ни одной ошибки.
— Получатся, у него два телефона, — догадалась Марина. — Два комплекта документов. Две версии биографии. Даже родители помогают скрывать обман. Как долго это продолжается?
Светлана считала в уме:
— С самого начала наших отношений. Семь лет назад мы познакомились в спортзале, он сразу рассказал про свою работу. Я никогда не сомневалась, потому что график соблюдался идеально.
Марина вспомнила их знакомство четыре года назад в книжном магазине. Игорь тогда тоже упомянул командировки как неотъемлемую часть своей работы. Он даже показывал трудовую книжку с записью о работе в строительной компании.
— А в какой компании он работает? — спросила Светлана.
Марина назвала фирму. Светлана покачала головой: у нее в документах значилась другая организация. Получалось, что Игорь официально числился сразу в двух местах или не работал вообще.
Марина набрала номер компании, где якобы трудился ее муж. Секретарь вежливо сообщила, что Игорь Белов уволился три года назад по собственному желанию. Светлана позвонила в свою компанию. Тот же результат: увольнение четыре года назад. Значит, все эти командировки — ложь.
Светлана отложила телефон и прикрыла лицо руками.
— Он просто переезжает от одной семьи к другой. А деньги откуда? Мне он приносит зарплату каждый месяц.
— И мне тоже, — подтвердила Марина. — Наличными, говорит, что в компании старые порядки. Теперь понятно, откуда эти деньги. Он содержит две семьи за счет двух семей.
Женщины показали друг другу результаты УЗИ. Снимки были поразительно похожи. Та же S-образная аномалия сердечной перегородки. Тот же профиль, те же пропорции. Дети были не просто сводными братьями, а близнецами, рожденными от разных матерей с разницей в две недели.
— Что нам теперь делать? — Светлана гладила свой живот, где рос ребенок с генетической меткой отца-обманщика. — Разоблачить его? Простить? Попытаться сохранить семью?
Марина думала о том же самом всю дорогу в кафе. Можно ли построить счастье на лжи? Можно ли воспитывать ребенка, зная, что его отец способен на такой обман? И главное, сколько еще женщин могут оказаться в их положении?
Обсуждение закрыто.