— Марина села на кушетке, придерживая халат. Поведение врача пугало больше любых медицинских терминов.
В кабинете повисла тишина, нарушаемая только гудением аппаратуры. Елена Петровна долго молчала, глядя то на экран, то на Марину. Наконец она глубоко вздохнула и указала на монитор.
— Видите эту линию в области сердца? Она имеет необычную S-образную форму.
Марина всмотрелась в изображение, но видела только хаотичные пятна света и тени. Врач обвела контур пальцем, объясняя анатомические подробности.
— Это очень редкая особенность развития сердечной перегородки.
— Это опасно? — Марина инстинктивно прижала руки к животу. Мысли метались между страхом за ребенка и непониманием происходящего: почему врач так странно себя ведет?
— Нет, это не патология, — успокоила Елена Петровна. — Скорее, генетическая особенность, которая передается по наследству. Встречается примерно у одного человека из ста тысяч. Ваш ребенок будет абсолютно здоров.
— Тогда в чем проблема? — Марина не понимала, почему такая редкая, но безопасная особенность вызвала у врача такую реакцию.
Елена Петровна снова сняла очки, на этот раз протирая их дольше обычного.
— Проблема в том, что месяц назад я видела точно такую же аномалию. У другой пациентки. — Врач говорила медленно, словно взвешивая каждое слово. — Тоже от мужчины по имени Игорь Белов.
Марина почувствовала, как мир вокруг нее слегка покачнулся.
— Это какая-то ошибка. Совпадение имен. Игорь — распространенное имя, и фамилия Белов тоже не редкость.
Но почему тогда врач выглядит так, словно видела призрака?
Елена Петровна встала и подошла к запертому ящику стола. Достала ключ, открыла замок, извлекла толстую папку с медицинскими картами. Ее движения были решительными, но в них читалась внутренняя борьба.
— Я нарушаю врачебную тайну, — сказала она, возвращаясь к Марине с папкой в руках. — Но то, что я сейчас покажу, касается и вас тоже. Возможно, даже больше, чем ее.
Из папки она достала обменную карту беременной. На обложке было написано: «Светлана Белова, 26 лет». Елена Петровна открыла карту и показала Марине копию паспорта, вклеенную на одной из страниц. Марина узнала лицо мгновенно. Это был Игорь, ее муж, отец ее будущего ребенка. Тот же разрез глаз, та же родинка на щеке, тот же шрам над бровью от детской травмы. Но в графе «семейное положение» стояло: «Женат с 2018 года».
— Этого не может быть, — прошептала Марина, не в силах оторвать взгляд от фотографии. — Мы поженились в 2020 году. Я помню каждую деталь нашей свадьбы. Это какая-то ошибка.
Елена Петровна молча достала еще один документ — справку с места жительства. Светлана Белова проживала в Северном районе города, всего в получасе езды от дома Марины. Адрес был незнакомым, но очень близким.
— Посмотрите на даты зачатия. — Врач положила рядом две обменные карты. — У вас 18 мая, у нее 4 мая. Разница всего две недели. И у обоих детей одинаковая генетическая особенность.
Марина сравнивала документы, цифры, даты. Все сходилось с математической точностью. Игорь был дома как раз в начале мая, потом уехал в командировку, вернулся к середине месяца. Теперь эти командировки обретали совсем другой смысл.
— Она на 22-й неделе беременности, — продолжала Елена Петровна. — Тоже считает себя единственной женой Игоря Белова. Живет в соседнем районе и понятия не имеет о вашем существовании.
— Как вы можете быть в этом уверены? — Марина все еще цеплялась за надежду на ошибку. — Может быть, это однофамилец? Может быть, подделка документов?
Любое объяснение казалось более вероятным, чем правда.
— Потому что я спрашивала ее о том же самом месяц назад. О муже, о семье, о планах на будущее. Ее история один в один повторяет вашу, — врач закрыла медицинские карты и посмотрела на Марину с сочувствием.
Елена Петровна достала из кармана халата мобильный телефон. Нашла в контактах нужный номер и показала экран Марине.
— Это ее телефон. Светлана попросила звонить в случае любых проблем с беременностью.
— Вы хотите, чтобы я ей позвонила?
Марина смотрела на номер телефона как на приговор. Эти 10 цифр могли разрушить жизни двух женщин одновременно. Но правда уже просачивалась сквозь все попытки ее отрицать.
— Это решать вам, — ответила врач. — Но она имеет право знать, как и вы имели право узнать. Генетическая особенность ваших детей — это неопровержимое доказательство родства.
Марина переписала номер телефона в свой блокнот дрожащей рукой. Цифры расплывались перед глазами, но она заставила себя сосредоточиться. Каждая цифра приближала ее к разговору, который изменит все.
Елена Петровна распечатала результаты УЗИ и протянула Марине. На снимке был виден профиль ребенка с той самой S-образной особенностью сердца. Теперь эта редкая черта казалась не подарком природы, а меткой обмана.
Выходя из кабинета, Марина чувствовал себя как во сне. Коридор клиники казался бесконечным, а шаги звучали глухо и далеко. В холле она остановилась перед большим зеркалом и увидела свое отражение: бледное лицо, расширенные зрачки, руки, инстинктивно прижатые к животу. Она выглядела как человек, переживший катастрофу. Под сердцем рос ребенок с генетической меткой отца-обманщика, и теперь предстояло решать, что делать с этим знанием.
Марина достала телефон и набрала сообщение незнакомой женщине: «Здравствуйте. Меня зовут Марина. Мне нужно срочно с вами встретиться. Это касается Игоря Белова».
Пальцы дрожали над кнопкой отправки. После этого сообщения пути назад уже не будет.
Кафе на Центральной площади было почти пустым в два часа дня. Марина выбрала столик в дальнем углу, откуда хорошо просматривался вход. Ее руки дрожали, когда она заказывала чай. Первый раз в жизни предстояло встретиться с женщиной, которая может оказаться соперницей. Хотя какое это соперничество, если обе были обмануты одинаково?
Обсуждение закрыто.