Однажды Герман поймал себя на мысли, что завидует Марине. Ее спокойствие, ее умение держаться, ее достоинство — все это теперь казалось ему чем-то недосягаемым. Он вспомнил, как она когда-то поддерживала его в трудные периоды, как помогала решать вопросы без крика и суеты, как вела себя во время болезни дочери. Тогда он воспринимал это как должное, не понимая, что рядом с ним была женщина редкой стойкости. Теперь, глядя на Асю, он видел противоположность: капризную, истеричную, жаждущую признания и материальных доказательств любви.
Развод сделал имя Марины только сильнее. В глазах знакомых она выглядела женщиной, которая сумела выйти из сложной ситуации достойно. Ее уважали и мужчины, и женщины. Она не опускалась до громких обвинений, не раздувала скандалов. Она просто показала силу поступками. Герман же оказался в ловушке. Уйти от Аси он не мог — его держал ребенок. Продолжать с ней жизнь значило ежедневно сталкиваться с упреками, криками и бесконечными требованиями. Его мир, когда-то полный планов и проектов, сжался до размеров квартиры, где вместо партнеров и переговоров его ждали усталые глаза молодой алчной женщины и крик младенца.
Три года пролетели незаметно, но для каждого из них они обернулись совершенно разным итогом.
Марина вела жизнь размеренную и гармоничную. После развода она позволила себе остановиться и подумать о том, чего действительно хочет. Встреча с известным химиком, приглашенным однажды в ее мастерскую для оформления научной презентации, стала неожиданным подарком судьбы. Он был человеком тихим, вдумчивым, лишенным внешней бравады. Его речи отличались ясностью, его поступки — последовательностью. В нем не было ни желания доминировать, ни склонности к хитрости, только глубокое уважение к людям и преданность делу, которому он посвятил жизнь. Сначала их разговоры касались работы, но постепенно переросли в прогулки, совместные вечера, поездки. Он умел слушать Марину, не перебивая, а она ценила его способность находить красоту в простых вещах: в лабораторных опытах, в книгах, в неторопливых беседах за чаем. Их брак, состоявшийся скромно, без шумных застолий и длинных речей, стал для Марины тихой гаванью. Она жила в доме, наполненном светом и вниманием, где каждое утро начиналось с заботы, а не с подозрений.
Герман же оказался в совершенно иной реальности. Ася была источником бесконечных претензий. Каждое ее слово было требованием, каждая просьба — ультиматумом. Она устраивала сцены по поводу и без, упрекала в недостатке денег, жаловалась на усталость и говорила, что заслуживает большего. Истерики, которые раньше случались лишь время от времени, стали частью повседневности. Ася то плакала, то кричала, то демонстративно собирала вещи, угрожая уйти, хотя и понимала, что Герман не может позволить себе расставания. Его держал больной ребенок, а вместе с ним — чувство вины и страх перед новым скандалом. Быт, к которому Герман никогда не привыкал при Марине, обрушился на него тяжелым грузом. Ребенок требовал постоянного внимания, Ася требовала все новых трат, а бизнес, потерявший прочную репутацию, приносил все меньше дохода.
Рита, взрослая дочь Германа и Марины, окончательно отказалась от общения с отцом. Она не могла простить его предательство и того, что он предпочел чужую женщину собственной семье. Для нее Герман стал человеком, потерявшим моральное право на близость. Все попытки наладить контакт встречали холодное молчание или вежливый отказ. Так Герман оказался в замкнутом пузыре. Его жизнь ограничилась тесным кругом: жена, которой он не доверял, ребенок, которого не хотел, но теперь обязан лечить и поддерживать всю жизнь. Герман жил словно в комнате без окон, где воздух тяжел и не проникает свет. Все, что у него осталось — бесконечное размышление о том, как все могло сложиться иначе, если бы в какой-то момент он сделал другой выбор.
Обсуждение закрыто.