Затем он вернулся в основное помещение храма. Фигуры всё так же сидели абсолютно неподвижно. Место в третьем ряду по-прежнему оставалось пустым.
Он направил камеру прямо на это пустое место. Снимал он ровно 30 секунд. Затем перевел свой взгляд на алтарь.
Там, прямо у престола, стояла та самая женщина. Она была молодой, в темном платке и со сложенными руками. Она смотрела прямо на него.
Ванюков замер, а камера продолжала снимать. Женщина медленно подняла свою руку. Она указала на дверь четким и недвусмысленным жестом.
Этот жест означал «Уходи». Ванюков медленно кивнул. Он развернулся и тяжелыми шагами пошел к выходу.
Он шел размеренно и ни разу не оглянулся. Дошел до двери и благополучно вышел. Только тогда он позволил себе оглянуться.
В дверном проеме ровным строем стояли все 23 фигуры. Они стояли и молча смотрели на него. Ванюков резко дернул сигнальный конец, и его быстро подняли наверх.
Когда тяжелый шлем сняли, консультант первым делом спросил: «Книгу достал?». Ванюков кивнул и расстегнул ремень. Он достал книгу, которая теперь была насквозь мокрой.
Вода ручьями стекала с ее страниц. Но текст всё еще оставался вполне различимым. Консультант взял книгу очень осторожно и раскрыл ее.
Он прочел несколько строк. Его лицо оставалось спокойным, но глаза заметно сузились. «Очень интересно», — тихо сказал он.
Пленку проявили уже на следующий день. Результаты были поразительно четкими. Камера зафиксировала абсолютно всё, что видел водолаз.
Она засняла неподвижные тела, пустое место и женщину у алтаря. Был зафиксирован ее жест и пугающий строй в дверях. А гидрофон записал все подводные звуки.
Когда запись включили, из динамиков зазвучало громкое многоголосое пение. Это был четкий старообрядческий церковный распев. Он длился ровно три минуты, а затем внезапно прервался.
Он прервался именно в тот момент, когда Ванюков вышел из храма. Консультант прослушал эту запись трижды. Затем он твердо сказал: «Это нужно тщательно исследовать, но не здесь».
«Где же?», — спросил Сомов. «В столице, в специальной лаборатории». «А что будет с самим объектом?».
«Объект остается на месте, но доступ к нему закрыт. Район нужно оцепить и запретить любые спуски без разрешения». «А как вы объясните всё происходящее?».
Консультант долго смотрел на него. «Пока мы не можем этого объяснить», — наконец ответил он. «Но это совершенно не значит, что объяснения не существует».
Комиссия уехала 20 декабря. Они увезли с собой пленку, записи, найденную книгу и все отчеты. Оставили только строгий приказ.
Район затопленной церкви был объявлен закрытой зоной. Там установили предупреждающие буи. Всю речную навигацию срочно перенаправили.
Всех водолазов отправили работать на совершенно другие объекты. Ванюков, Костин и Мухин получили строгое предписание. Они должны были прибыть в столицу 25 декабря для дачи дополнительных показаний.
Перед самым отъездом Ванюков спустился к берегу водохранилища. Он стоял там очень долго, глядя на серую, холодную и неподвижную воду. Где-то там, на самом дне, всё еще стояла старая церковь.
И в ней всё так же сидели загадочные фигуры. Может быть, их странная служба всё еще продолжалась. Может быть, свечи снова горели в темноте.
Он этого не знал. Но он точно чувствовал, что эта история еще не закончена. В столицу они прибыли 25 декабря утренним поездом.
Их встретили сухо и без всяких церемоний. Военный в штатском указал на служебную машину и коротко велел следовать за ним. Привезли их совершенно не в гостиницу.
Это было серое трехэтажное здание на окраине без каких-либо вывесок. Внутри были длинные коридоры, двери с номерами и стойкий запах карболки и табака. Водолазов разместили в небольших, но чистых отдельных комнатах.
В каждой была только кровать, стол, стул и умывальник. Окна комнат выходили во внутренний двор. Решеток на них не было, но общая атмосфера была сугубо казарменной…
