Ей сломали руку прямо на школьном крыльце, при учениках. Но хуже всего были девочки. Лиза произнесла это слово и замолчала на несколько секунд, прежде чем продолжить.
В массажных салонах Барса работали двенадцать девушек. Самой младшей было девятнадцать. Все были на крючке.
Долги, угрозы, у некоторых забрали документы. Маринка должна была стать тринадцатой. Одна из девушек, Света, попала к Лизе в травмпункт четыре месяца назад с переломом руки и ожогами от сигарет на спине.
Лиза спросила, что случилось. Света посмотрела на нее пустыми глазами и сказала: «Я упала». Все они падали.
Все они молчали. Потому что знали, кто заговорит, тот не доживет до суда. Эта информация изменила все.
Я сидел в гараже, смотрел на список из тридцати семи имен и понимал. Это больше не про Маринку. Это про целый город, который задыхается под сапогом одного отморозка и его прикормленной своры.
И если мы его свалим, мы освободим не только мою сестру. Мы освободим всех. Но вернемся к разведке.
Каждый работал в своем секторе, и каждый принес золото. Тень занял позицию на крыше заброшенного цеха напротив ресторана Барса. Идеальная точка.
Высота, обзор. И ни одна живая душа не поднималась на эту крышу годами. Потому что лестница была ржавой и шаталась так, что нормальный человек не рискнул бы.
Игорь – ненормальный человек. Он лежал на бетонном полу часами, не двигаясь, прижав к глазам бинокль, и записывал все в блокнот карандашом, мелким, аккуратным почерком снайпера, привыкшего фиксировать каждую деталь. За трое суток он составил полную картину.
Охрана ресторана. Двое на входе, один у служебного выхода, один внутри зала. Итого четверо.
Смена в девять утра и девять вечера. Камеры. Восемь штук по периметру, три внутри.
Слепая зона. Проулок между рестораном и соседним складом. Узкий, темный, без камер, потому что стена склада глухая.
Маршрут Барса. Утром выезжает из загородного дома около десяти, в сопровождении двух машин. Черный внедорожник впереди с охраной, за ним серебристый седан.
Едет в ресторан. После обеда объезд точек. Вечером около девяти — домой.
По средам ездит в сауну на окраине промзоны с Вадимом Кривым и Тиграном. Ближайшая среда через два дня. Бульдог работал по загородному дому.
Это была самая опасная часть. Дом стоял в посёлке за объездной дорогой. Участок огорожен трёхметровым забором из профлиста с колючей проволокой поверху.
Камеры на каждом углу. Ворота автоматические. Открываются пультом.
Во дворе две кавказские овчарки. Здоровые. Злые.
Серёга потратил полтора дня, ползая по кустам вокруг участка, и нашёл то, что искал. С восточной стороны, где к забору подходил овраг, заросший крапивой и лопухами, была старая бетонная труба ливневой канализации. Диаметр около девяносто сантиметров.
Она шла под забором и выходила на территорию у сарая. Забита мусором и ветками, но расчистить можно за пару часов. Кроме того, Бульдог обнаружил, что электричество идёт к дому по одной воздушной линии на деревянных столбах вдоль дороги.
Генератора на участке он не увидел. Если обрубить линию, дом ослепнет. Я тем временем занимался самим Барсом.
Мне нужно было увидеть его своими глазами. Оценить. Понять, как он двигается, как думает, как реагирует…
