Ребенок, живущий в нищете без лекарств, все равно нашел в себе искреннюю любовь к ближнему. Анна поняла, что жестокий поступок навсегда убьет этот чистый свет в неокрепшей детской душе.
Она повернулась к Ольге и твердо заявила, что просто не сможет выставить раненого за дверь. Пожилая соседка тяжело выдохнула, понимающе кивнула и спокойно наложила последний хирургический шов. Обе женщины прекрасно осознавали, что это решение может стать самой фатальной ошибкой в их жизни.
Незнакомец неожиданно открыл глаза глубокой ночью, когда ветхий вагончик полностью утонул в беспросветной тьме. Лишь тусклый свет уличного фонаря слабо пробивался сквозь щель в дешевой старой занавеске. Его первой естественной реакцией была не паника, а холодный рефлекторный контроль окружающей неизвестной обстановки.
Опасный инстинкт выживания сработал гораздо раньше, чем прояснилось спутанное травмированное сознание. Он попытался резко сесть, но сильно избитое тело категорически отказалось подчиняться приказам. Острая боль внезапно разорвала висок, и мужчина бессильно рухнул обратно на жесткий диван.
Когда глаза окончательно привыкли к темноте, он наконец разглядел человеческий силуэт в углу. Женщина тихо сидела на полу у детской кроватки, охраняя чуткий сон своего больного ребенка. Под ее глазами залегли глубокие темные тени, выдающие сильное многодневное недосыпание и усталость.
На ее худых руках виднелись засохшие темные пятна, явно принадлежавшие самому раненому гостю. Он попытался заговорить, и его сухой голос прозвучал как грубая скрипучая наждачная бумага. Мужчина спросил о своем текущем местонахождении, с трудом ворочая пересохшим и непослушным языком.
Анна не повернулась, продолжая внимательно следить за ровным дыханием спящей маленькой дочери. Она сухо ответила, что он находится в ее ветхом вагончике на краю огромной промзоны. Девушка резонно добавила, что ждет объяснений столь плачевного и тяжелого физического состояния.
Гость отчаянно попытался вспомнить собственное прошлое, но наткнулся на глухую черную стену амнезии. Там не было ни имени, ни знакомых лиц — только ледяная и пугающая звенящая пустота. Он совершенно не помнил, кто он такой и как вообще очутился на вонючей окраине.
Эта звенящая ледяная пустота в памяти страшила его гораздо сильнее физических травм. Длинные пальцы машинально поднялись к избитому лицу и нащупали тяжелые золотые часы. Тусклый свет уличного фонаря позволил прочитать выгравированную на прочном металлическом корпусе надпись.
Буквы «Т.Г.» и странная надпись про «Короля пустоты» вызвали лишь очень далекое эхо в сознании. Он действительно чувствовал себя одиноким королем абсолютного ничего, лишенным собственного прошлого. Мужчина обреченно смотрел в облезлый потолок, пока снова не провалился в тяжелую спасительную темноту.
Следующим утром яркий дневной свет безжалостно залил все щели убогого металлического жилища. Анна стояла прямо перед диваном, уверенно держа маленького больного ребенка на бедре. В ее строгом взгляде читалась суровая практичная твердость человека, привыкшего ежедневно выживать.
Девушка представилась и сразу громко озвучила три строгих непоколебимых домашних правила. Он не должен был трогать ребенка, выходить днем на улицу и обязан был работать за еду. Услышав этот властный тон, таинственный гость почувствовал, как внутри зашевелился забытый инстинкт.
Он посмотрел ей прямо в глаза и жестко потребовал мобильный телефон для срочного звонка. В его хриплом надорванном голосе неожиданно прорезались ледяные и бескомпромиссные командные нотки. Анна даже не моргнула, уверенно выдержав этот тяжелый и пронизывающий насквозь взгляд.
Она посмотрела на него так, словно он был наглым псом, пытающимся угрожающе рычать на хозяев. Девушка оборвала его ледяным тоном, напомнив, что в этом доме он не имеет никакой власти. Телефона у нее не было из-за банального отсутствия денег на оплату огромных накопившихся счетов.
Анна посоветовала ему искать рабочий таксофон, до которого он все равно не смог бы дойти. Мужчина потрясенно замолчал, невероятно пораженный тем, как грубо его оборвали на полуслове. Никто и никогда раньше не смел разговаривать с ним в подобном откровенно пренебрежительном тоне.
Его крепкая челюсть инстинктивно сжалась, а взгляд стал невыносимо тяжелым и крайне пугающим. Любой другой человек давно бы отступил под напором такой темной и агрессивной энергетики. Но смелая девушка привыкла отбиваться от грубых должников и совершенно не боялась чужой злобы.
В своей сложной жизни она регулярно сталкивалась с ночными визитами пьяных скандалистов и жестких коллекторов. Она терпела унизительные взгляды врачей, отказывавших в помощи ребенку без медицинской страховки. Анна никогда ни перед кем не отступала, и уж тем более перед спасенным ею незнакомцем…
