«У меня есть бутылочка дорогого вина и гораздо более удобная кровать». Это было предложение, от которого Артист не мог отказаться. Он, расплатившись, вальяжно повел ее на парковку к своей новенькой иномарке.
Он чувствовал себя хозяином жизни. Он открыл ей дверь, сел за руль, повернул ключ зажигания. И в этот момент двери машины с двух сторон распахнулись.
Прежде чем он успел что-либо понять, ему на голову накинули мешок, а в бок уперлось что-то твердое и холодное. «Тихо, Артист, спектакль окончен», — прозвучал спокойный, безразличный голос. Марга испарилась, словно ее и не было.
Очнулся он в странном месте. Это был заброшенный театр. Пыльное бархатное кресло, облупившаяся позолота и огромная темная сцена.
Он был привязан к стулу в центре этой сцены. Свет от одинокой лампы бил ему прямо в лицо. Из темноты зрительного зала вышел тот самый бывший опер, Петрович.
«Ну, здравствуй, звезда», — сказал он, присаживаясь на край сцены. «Площадка, я смотрю, для тебя подходящая. Любишь выступать?»
«Сегодня у тебя будет сольный концерт». Артист попытался дернуться. «Вы кто такие? Вы знаете, с кем связались?»
«Волк вас в асфальт закатает». Петрович усмехнулся. «Волк? Не думаю. Он сейчас очень занят».
«Ищет тебя. И Лося. Думает, вы его кинуть решили».
«Видишь ли, кто-то очень грамотно слил ему информацию, что ты вчера встречался с людьми из конкурирующей группировки, так что помощи не жди. Давай лучше поговорим о твоем последнем выступлении. В доме у Михаила Владимировича».
И начался допрос. Но это был не допрос Щегла. С Артистом говорили на другом языке.
На языке боли. Петрович знал, чем тот дорожит больше всего. Своей внешностью, своими руками, которыми он, бывший пианист, очень гордился.
Сначала ему сломали пальцы. Один за другим. Медленно.
Со знанием дела. «Инструменты беречь надо, Артист», — приговаривал Петрович, пока тот выл от боли. «Как же ты теперь на рояле играть будешь?»
Потом ему изуродовали лицо. Не сильно. А так, чтобы остались шрамы.
Чтобы он больше никогда не смог смотреться в зеркало без отвращения. Он кричал, угрожал, плакал, молил. Но Петрович был глух.
Он ждал. Ждал, когда сломается не тело, а дух. И Артист сломался.
Он понял, что это не обычные бандиты, это были не люди. Это были вестники из ада. «Я всё скажу», — захрипел он.
«Всё. Только прекратите». И он рассказал.
Он подтвердил слова Щегла. И добавил главное: где прячутся Волк и Лось. Загородная дача глубоко в лесу.
Он нарисовал схему проезда. Он сдал всех. «Я всё сказал, отпустите меня», — молил он.
Петрович встал. «Отпустить? Конечно. Твой концерт почти окончен».
«Остался последний номер. На бис». В театр вошли ещё двое и отвязали Артиста от стула.
Он, хромая и постанывая, подумал, что его действительно отпустят. Но его подвели к центру сцены. «Танцуй», — приказал Петрович.
Артист не понял. «Что?»
