На этот невыносимый шум из-за соседней старой деревянной двери боязливо выглянула местная любопытная старушка в вязаном пуховом платке. Но, неожиданно встретившись с его налитыми кровью, безумными и полными отчаяния глазами, она тут же испуганно скрылась обратно в своей квартире, поспешно защелкнув замок. Жгучий, невыносимый стыд и позор от того, что соседи видят его жалкое, унизительное положение, моментально обжег его небритые, впалые щеки.
Дрожащими от мощного выброса адреналина руками он торопливо достал из кармана куртки свой дорогой смартфон и быстро набрал ее заученный наизусть номер. В динамике трубки ритмично раздались невероятно длинные, монотонные, безжалостно режущие слух гудки телефонного вызова. Она даже не утруждала себя тем, чтобы сбрасывать его звонки, она просто полностью, тотально игнорировала сам факт его ничтожного существования на этой планете.
В полном отчаянии он позвонил ей еще один раз, а затем, потеряв счет времени, набирал ее номер снова и снова до посинения пальцев. Все эти лихорадочные, судорожные попытки дозвониться были абсолютно, катастрофически безрезультатны и не приносили ничего, кроме боли. Его кипящая, слепая и неконтролируемая ярость постепенно, капля за каплей, начала сменяться тягучим, холодным и липким отчаянием обреченного человека.
Окончательно поняв всю тщетность своих глупых действий, он наконец перестал бессмысленно стучать и бессильно прислонился горячим лбом к прохладной поверхности металлической двери. Сломленный, уничтоженный мужчина закрыл глаза и изо всех сил пытался услышать сквозь металл хоть что-то живое, дающее надежду. Он с замиранием сердца ждал легких шагов, скрипа передвигаемого компьютерного стула, да хотя бы слабого, едва уловимого щелчка компьютерной мыши.
Но с той стороны по-прежнему совершенно ничего не было слышно, квартира оставалась абсолютно нема, как давно заброшенный склеп. Именно в этот страшный, переломный момент до его ограниченного сознания наконец-то начала доходить вся чудовищная простота произошедшего с ним накануне вечером. Это не было обычной бытовой ссорой на нервной почве или банальной, скоротечной женской истерикой, о которой можно забыть наутро.
Это было ее взвешенное, невероятно осознанное решение — пугающе хладнокровное, математически выверенное и абсолютно, безоговорочно окончательное, не подлежащее апелляции. Он внезапно, в мельчайших, пугающих подробностях вспомнил ее вчерашнее бледное лицо: пугающе спокойное, предельно сосредоточенное, полностью лишенное каких-либо человеческих эмоций. В момент жестокой расправы над свекровью она совершенно не злилась на них, не кричала и не пыталась ничего никому судорожно доказать.
В тот страшный момент девушка просто хладнокровно, как безупречно запрограммированный робот, выполняла скучную, рутинную задачу по очистке системы. Она методично и абсолютно безжалостно устраняла внезапно возникшую на ее пути системную помеху, мешающую ее нормальной, продуктивной работе. Сломленный этим жутким пониманием, он очень медленно отступил от закрытой двери на один шаг назад и посмотрел на нее совершенно по-новому.
Теперь для него это была уже вовсе не их общая, родная домашняя дверь, за которой всегда так вкусно пахнет горячим ужином. С этого момента это была ее личная, абсолютно непробиваемая и глухая оборонительная стена, не имеющая ни окон, ни дверей. Эту неприступную стену она всего лишь за одну ночь навсегда возвела между своим уютным, логичным внутренним миром и им самим…
