В ответ на эту разумную просьбу Людмила лишь презрительно фыркнула и издала короткий, скрипучий, каркающий смешок, похожий на крик старой вороны. Она демонстративно посмотрела на своего жующего сына, открыто ища его сыновней поддержки в этом неравном противостоянии с невесткой. И, получив в ответ на свой немой вопрос лишь его привычный безвольный, стеклянный взгляд, грузная женщина снова резко повернулась к застывшей Алине.
Ее одутловатое, покрытое слоем дешевой пудры лицо сейчас безвозвратно исказила уродливая, злобная гримаса абсолютного морального превосходства. Незваная гостья уверенно сделала еще один тяжелый, решительный шаг, оказавшийся последним на пути к ее цели, и встала вплотную к деревянному краю стола. «Закончить она, видите ли, очень сильно хочет, прямо сил никаких нет оторваться от своих дурацких игрушек».
Людмила ядовито добавила, что сейчас они с Максимом быстро помогут невестке закончить это ее бессмысленное сиденье перед экраном, раз и навсегда. «Да что вы такое интересное говорите, неужели вы действительно собираетесь мне помочь с написанием бэкенда для приложения? А зарабатывать приличные деньги на оплату нашей ипотеки и продуктов вы мне тоже с завтрашнего дня поможете, или что вы имели в виду?»
«Запомни раз и навсегда, глупая девчонка, что грязные деньги в этой жизни — это далеко не самое главное сокровище. Ведь самое главное, святое и нерушимое для любой нормальной женщины — это ее крепкая, любящая и дружная семья. То есть конкретно для тебя главным приоритетом всегда должны быть твой законный муж и, разумеется, я, его родная мать».
«Вы оба, и ваш драгоценный сын, и вы сами, уже больше года прекрасно живете исключительно за мой счет, Людмила. Так что давайте вы прямо сейчас выключите эту фальшивую роль заботливой мамаши маленького несмышленого мальчика и просто оставите меня в покое, а?» Но разъяренная таким отпором свекровь даже не подумала отступить назад или хоть немного сбавить градус своей необоснованной агрессии.
Напротив, она плавно двигалась вокруг стола с медленной, хищной грацией огромного, абсолютно сытого и уверенного в себе зверя. Этот дикий зверь сейчас решил жестоко поиграть со своей маленькой, загнанной в угол жертвой просто от невыносимой старческой скуки. Ее непоколебимая, железобетонная уверенность в собственной правоте питалась исключительно трусливым, покорным молчанием ее родного тридцатилетнего сына.
Его абсолютное, возмутительное безучастие к происходящему конфликту было для этой властной женщины своеобразным неограниченным карт-бланшем на любые оскорбления. Алина, в свою очередь, напряженно сидела в кресле и ни на секунду не сводила с нее своих потемневших от гнева глаз. В ее аналитическом сознании, давно привыкшем к строгой, математической логике алгоритмов, прямо сейчас происходила мгновенная, безжалостная дефрагментация всех жизненных ценностей.
Все лишние, мешающие быстрому принятию решений фоновые процессы в ее воспаленном мозгу были мгновенно остановлены и стерты. Интеллигентная вежливость, навязанные обществом родственные узы, социальные нормы поведения — все это было принудительно завершено, словно зависшие программы в диспетчере задач. Остался только один, самый древний, мощный и жизненно важный корневой процесс, не поддающийся никакому внешнему контролю.
Это была базовая, первобытная защита своей личной территории, своего тяжелого интеллектуального труда и своего собственного ясного разума. Сейчас весь этот разум был полностью, без остатка воплощен в этой тихо гудящей, переливающейся огнями вычислительной машине. «Пора тебе, зарвавшаяся девочка, наконец-то вспомнить, для чего именно женщина была изначально создана природой, а не прятаться за вот эти вот твои светящиеся игрушки».
«Или что, эта дурацкая офисная работа для тебя вдруг стала дороже родной семьи и любимого, законного мужа?» Людмила угрожающе остановилась у самого края широкой столешницы, нависая над светящейся клавиатурой подобно огромной грозовой туче. Ее тяжелые, старомодные духи, невероятно терпкие и дешевые, удушливой волной ударили невестке прямо в чувствительный нос.
Этот приторный цветочный аромат причудливо смешивался с горьковатым запахом давно остывшего в кружке кофе и легким ароматом нагретого компьютерного пластика. «Настоящий мужчина должен каждый вечер приходить в идеально чистый дом, где его покорно ждет горячий обед и ухоженная, ласковая, улыбающаяся жена. А не вот это вот непроглядное убожество, которое ты здесь развела и называешь своим кабинетом!»
Выкрикнув эти слова, она широким, театральным жестом обвела всю захламленную бумагами комнату от угла до самого дальнего окна. Ее размашистый жест был преисполнен такого искреннего, глубокого и неподдельного презрения, что это чувство стало в комнате почти осязаемым, плотным объектом. Алина, проигнорировав глупый выпад свекрови, снова медленно перевела свой уставший, покрасневший от долгой работы за монитором взгляд на стоящего вдали Максима….
