Услышав свое имя в таком жалостливом контексте, законный муж неловко и как-то театрально кашлянул в кулак, пытаясь привлечь к себе толику внимания. Он грузно прошел мимо жены прямо к холодильнику, всем своим видом и нарочито громкими шагами демонстративно давая понять серьезность своих намерений. Этим простым маневром он недвусмысленно транслировал окружающим, что тема своевременного приема пищи для него сейчас действительно невероятно актуальна и болезненна.
Его трусливое молчание в этот напряженный момент было в тысячи раз громче, красноречивее и обиднее любых, даже самых резких сказанных вслух слов. Это тяжелое безмолвие буквально кричало на всю комнату о том, что его мать абсолютно права, он зверски голоден, а жена эгоистично работает вместо обслуживания мужа. Осознав эту молчаливую поддержку вражеского лагеря, Алина сделала очень медленный, глубокий вдох, пытаясь успокоить бешено колотящееся в груди сердце.
Девушка изо всех сил старалась удержать глубоко внутри то зарождающееся ледяное, колючее раздражение, которое уже начало стремительно затапливать ее сознание изнутри. Она принципиально не оторвала свой прямой, немигающий взгляд от раскрасневшегося, полного праведного гнева лица непрошеной высокомерной свекрови. «Я вас сегодня совершенно не ждала, у меня критическая сдача важного проекта ровно через два дня, поэтому я работаю почти круглосуточно без перерывов на сон».
Она сказала эту длинную фразу удивительно ровным, глухим и почти безэмоциональным тоном, словно зачитывала сухую выдержку из скучного технического задания. Именно тем самым холодным, профессиональным тоном она обычно общалась по телефону с самыми ленивыми, безответственными и некомпетентными сторонними подрядчиками. Это ни в коем случае не было жалкой попыткой оправдаться перед ворвавшейся в дом женщиной, это была лишь строгая констатация неоспоримого физического факта.
«Работает она, посмотрите на нее!» — насмешливо протянула недовольная свекровь, и в ее громком голосе зазвучала откровенная, неприкрытая правилами приличия насмешка. Тучная женщина вплотную подошла еще ближе к рабочему столу, нависая над хрупкой фигуркой программистки темной угрожающей глыбой. Она с нескрываемым, почти детским любопытством заглядывала в мерцающий экран дорогого ноутбука, словно отчаянно пыталась разглядеть среди строчек кода секретный рецепт наваристого борща.
«С утра до ночи какие-то цветные кнопочки нажимать — это, милочка моя, никакая не настоящая работа, а сплошное недоразумение. Настоящая, тяжелая женская работа — это когда ты полезным делом постоянно занята, свой дом в идеальном порядке держишь и о законном муже искренне заботишься. А вот это твое бесконечное пяленье в монитор что такое, если не пустое, никому не нужное детское баловство и эгоизм?»
По ее словам, Максим целыми днями напролет тяжело вкалывает, молодую семью финансово обеспечивает, пока невестка тут просто штаны свои протирает в кресле. Услышав этот откровенный абсурд, Алина физически почувствовала, как до предела, словно натянутые струны, напряглись уставшие мышцы на ее тонкой шее. Она медленно, словно не веря собственным ушам, перевела свой потяжелевший взгляд на невозмутимо жующего у холодильника мужа.
Он вальяжно стоял, расслабленно прислонившись мощным плечом к деревянному дверному косяку, и с аппетитом жевал большое зеленое яблоко. Этот сочный фрукт он каким-то непостижимым образом успел ловко выудить из недр полупустого холодильника буквально за несколько секунд до начала скандала. Взрослый мужчина на долю секунды встретился с ней глазами и тут же трусливо отвел свой бегающий взгляд, виновато уставившись на носки своих начищенных ботинок.
В этот самый миг в мозгу Алины яркой неоновой вывеской вспыхнуло лишь одно емкое, хлесткое и окончательное слово, характеризующее мужа: предатель. Он был вовсе не злобный гений, не коварный манипулятор, строящий хитроумные козни, а самый обычный, жалкий, бытовой и бесхребетный трусливый предатель. «Я настоятельно попрошу вас обеих немедленно уйти из моей квартиры», — четко произнесла Алина, с расстановкой разделяя каждое произнесенное слово.
Ее сорвавшийся голос внешне оставался пугающе спокойным, но в его бархатистом тембре вдруг появилась звенящая, холодная, не предвещающая ничего хорошего сталь. «У меня сейчас совершенно нет свободного времени на эти пустые, бессмысленные и разрушительные разговоры о быте. Мне нужно срочно закончить свою работу, от которой зависят сроки запуска всего отдела и моя профессиональная репутация»….
